БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Юрий Трусов
Золотые эполеты. Часть третья. ЗОЛОТЫЕ ЭПОЛЕТЫ

Первая бомбардировка

   Корнилов все больше завоевывал к себе доверие Кондрата и всех, кто с ним находился рядом. Есть люди, которые нравятся окружающим во всем, и даже своими недостатками. Впрочем, слово нравится тут не совсем передает всю совокупность симпатий или даже любви, которые они вызывают к себе у окружающих, такой человек через некоторое время, начинает становиться бесконечно близким. Такие чувства вызывал к себе у мичмана вице-адмирал. И не только у него. У всего личного состава Черноморского флота. Все они верили Корнилову, и, надо сказать, что каждый его поступок был каким-то особенным, непредсказуемо убедительным.

   Таким был и его неожиданный приказ черноморцам, с которым Корнилов обратился одиннадцатого сентября, выполняя указание светлейшего — опустить в холодные воды Севастопольской бухты пять линейных кораблей1.

   Со слезами на глазах черноморцы топили свой флот, и тут, как бы разделяя их горе, Корнилов обратился к ним так, как никогда еще ни один флотоводец не обращался к своим подчиненным:

   — Товарищи! — так начиналось обращение. — Главнокомандующий решил затопить пять старых кораблей на фарватере: они временно преградят вход на рейд и вместе с тем... усилят войска... Грустно уничтожать свой труд, много было употреблено нами усилий, чтобы держать корабли в порядке. Но надо покориться необходимости! Москва горела, а Русь от этого не погибла1.

   Слово "товарищи" прозвучало тогда, в империи Николая Первого необычно. Ведь еще процветало крепостное рабство. И это, такое привычное для нас слово, тогда было волнующим, притягательным. Оно разнеслось над корабельными палубами, над гаванью, над морским простором, встряхнуло души моряков и словно начало отсчет трехсотсорокадевятидневной Севастопольской страды, которая своим героизмом обессмертила этот город.

   Это обращение сразу сплотило всех защитников города. Пользуясь медлительностью армии интервентов, Корнилов и Нахимов, не теряя времени, стали укреплять беззащитные рубежи Севастополя. Тут ярко проявились инженерные таланты фортификатора подполковника Тотлебена. В осажденном городе, из-за халатности, беспечности и воровства инженерных служб, не оказалось самых необходимых инструментов для развернувшихся саперных работ. Оказалось, что интенданты годами расхищали деньги, выделенные на приобретение шанцевого инструмента. Пришлось срочно закупать в Одессе у местных торговцев железные лопаты, кирки, которые были погружены на двенадцать конных подвод и двигались в Севастополь очень медленно. Строители укреплений, не дожидаясь их подвоза, стали применять самодельные инструменты. Рабочие землекопы под руководством Тотлебена смогли из каменистого грунта насыпать брустверы и бастионы. Неизвестно, когда отдыхали эти труженики, возводя мощные оборонительные сооружения и днем и ночью. Вот их-то адмирал Корнилов впервые назвал "товарищами". Такие сооружения могли возникнуть столь быстро при поистине самоотверженном труде. Эти бастионы возникли перед врагом неожиданно, как по волшебству. Как по волшебству они вдруг ощетинились огромными дальнобойными орудиями, которые моряки сняли с затопленных кораблей.

   А незатопленные боевые суда так расположились в акватории Севастопольской бухты, чтобы лучше громить своими пушками флот и боевые порядки интервентов. Линейный корабль "Императрица Мария" был отбуксирован пароходом-фрегатом "Владимир" к Михайловскому форту. Вблизи другого форта, Николаевского, бросил якорь корабль "Храбрый". Они должны были охранять от вторжения вражеских судов вход в большой рейд. Их подкрепляли вставшие в две колонны корабли, как бы превращенные в плавучие батареи: "Великий князь Константин", "Чесма", "Париж", транспорт "Березань". Другие девять пароходов — "Одесса", "Крым", "Херсонес", "Эльбрус", "Громоносец", "Бессарабия" и другие — несли оперативную службу по бухте. Они обстреливали неприятеля, перевозили войска, боеприпасы, раненых...

   Кондрат попросил капитан-лейтенанта Бутакова откомандировать его на один из бастионов в артиллерийскую команду, но Григорий Иванович удивленно поднял брови.

   — Что вы, мичман? Зачем вам на берег? Хочется в огонь? Будет вам и тут огонь. У нас на "Владимире" есть отличное бомбическое орудие. Вот и практикуйтесь на нем.

   И впрямь "практиковаться" в артиллерийском сражении Кондрату скоро пришлось. "Владимир" отбуксировал к Павловской батарее бриг "Эней", стал рядом с ним как в ратном строю, чтобы отражать атаки английских кораблей. Мичман понял, что, как и на фрегате, на борту которого он находится, здесь занялись боевыми, горячими делами. После очередного артиллерийского обстрела его с усмешкой спросил Бутаков:

   — Ну как, мичман, доволен? И у нас стало жарко, как на бастионе.

   — Так точно, капитан-лейтенант. Доволен! — ответил Кондрат. А боевые события действительно начали развиваться.

   14 сентября пришло известие, что неприятель занял Балаклаву. Положение защитников Севастополя стало более чем неопределимым, потому что главнокомандующий бросил на произвол судьбы осажденный город. В Севастополе не знали, куда девался светлейший со всей своей армией. Корнилов об этом писал в своем дневнике: "...Что будет, то будет. Положили стоять; слава будет, если устоим, если же нет, то князя Меньшикова можно назвать изменником и подлецом. Впрочем, я все же не верю, чтоб он предал. По укреплениям работа кипит... О князе ни слуху ни духу".

   На другой день в том же дневнике он отмечает опять, что "о князе ни слуху ни духу, укрепляемся, сколько можем, но что ожидать, кроме позора, с таким клочком войска, разбитого на огромной местности при укреплениях, созданных в двухнедельное время".

   Положение Корнилова было отчаянным. После того как главнокомандующий Меньшиков исчез с войском, на него легла вся ответственность за оборону Севастополя. В этой обстановке Нахимов и другие командиры предложили Корнилову взять на себя обязанности командующего. Нахимов и Тотлебен также понимали катастрофичность, в которой очутился город. "Наше положение в Севастополе было критическое; ежечасно готовились встретить штурм в десятикратно сильного неприятеля и по крайней мере умереть с честью, как храбрые воины... Севастополь с сухопутной стороны был почти не укреплен, — вспоминает Эдуард Иванович Тотлебен. — Начертание укреплений и расположение войск поручено мне генерал-адъютантом Корниловым. Нам помогает также храбрый генерал Нахимов, и все идет хорошо... Случались дни, когда мы теряли всякую надежду спасти Севастополь; я обрекал себя на смерть, сердце у меня разрывалось".

   Такое отчаянное положение не сломило решимости Корнилова. Ожидая каждую минуту штурма со стороны неприятеля, он не терял надежды, что, в конце концов, бежавший с армией главнокомандующий усилит гарнизон Севастополя из частей своего, уведенного было, войска. Действительно, появилась возможность укрепить ряды защитников еще тремя полками: московским, бородинским и тарутинским и двумя батальонами черноморцев-пластунов. Но теперь Корнилов и Нахимов уже поняли, что помощи им уже ждать нечего. В оставшееся время противник готовился к штурму. Об этом свидетельствует сам Корнилов: "Наши укрепления приняли более грозный вид. На некоторые бастионы втащили 68-фунтовые пушки... Мы можем надеяться отстоять сокровище, которого русская беспечность чуть не утратила", — написал он в дневнике.

   Корнилов называл Севастополь сокровищем. Город, который был ему дороже всего на свете. Теперь он был готов вступить в единоборство на суше и на море с превосходящими силами четырех держав. На рассвете 5 декабря 1854 года их артиллерия начала первую бомбардировку, и город очутился в трехсотсорокадневном аду.

   Бомбардировка началась ровно в половине седьмого утра залповым огнем неприятельских орудий. Весь город сразу наполнился несмолкаемым громом. Воздух сгустился, отяжелел от летящих чугунных ядер, бомб, ракет, картечи. Утреннее солнце едва различалось в дыму, весь Севастополь опоясало огненное дымное кольцо. Союзники — их батареи: английские, французские, турецкие — соревновались в этом массовом убийстве, которое было на позициях русских войск и в жилых кварталах. Весь город наполнился сотнями раненых, умирающих и убитых. Среди них были и воины, которых сразил металлический раскаленный ливень на позициях, и женщины, дети и старики, попавшие под него на улицах, площадях и в собственных домах. Особенно свирепому обстрелу подвергся четвертый бастион. Артиллеристов русских батарей там буквально смывало чугунным смертоносным градом. Наши канониры не растерялись. На смену убитым и раненым у русских орудий вставали другие отважные бойцы и на каждый вражеский выстрел отвечали метким огнем. Об этом свидетельствует и докладная, написанная Корниловым в 9 часов утра, в самый разгар развернувшегося сражения: "Покуда наши артиллеристы стоят хорошо, но разрушено порядочно. Войска укрыты. К несчастью — штиль и дым стоит кругом". Дым мешал целиться канонирам. Стреляли во мгле, по вспышкам вражеских выстрелов, и так удачно, что подавили огонь французских пушек.

   Чтобы поднять дух защитников Севастополя, Корнилов появлялся в наиболее опасных местах фронта. Он проходил по обстреливаемому бастиону от орудия к орудию, ободряя солдат и матросов. Выражение его лица было спокойным и суровым, легкая, едва заметная улыбка играла на его устах. Проницательные глаза светились ярче обыкновенного, щеки пылали. Высоко держа голову, сухощавый, несколько суховатый, он выпрямился, как будто сделался выше ростом.

   Корнилов считал, что его присутствие на линии огня в рядах защитников Севастополя необходимо. Он был в мундире. Его золотые адмиральские эполеты блестели на солнце, выделяя его среди воинов и привлекая внимание противника.

   Он посетил пятый бастион, где встретился со своим другом вице-адмиралом Нахимовым. Павел Степанович был также в сюртуке с эполетами.

   Он знал, что поедет туда, где вдребезги разбиваются не только часы, но и люди. Он сел на лошадь и опять направился на самый опасный участок фронта.





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ