БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Юрий Трусов
Золотые эполеты. Часть третья. ЗОЛОТЫЕ ЭПОЛЕТЫ

Со стены бастиона

   — Господа! — это слово Кондрат сказал громко, чтобы сразу привлечь внимание.

   А потом уже тихим голосом рассказал о том, что, наверное, известно ему как участнику обороны Севастополя и вряд ли другим, кто не принимал в ней участия. Он напомнил, что если бы правительство следовало мудрому совету основателя Одессы — Франца Павловича Деволана, который еще за полсотни лет до обороны Севастополя советовал, как надо укрепить этот город, то, наверное, интервенты и не решились бы напасть на него. Он говорил о подвиге, который совершили защитники Севастополя под руководством Корнилова и Нахимова. А ведь Нахимов и Корнилов, когда только началась война, сразу поняли, что нельзя терять времени. Угроза разбойничьего уничтожения наших черноморских городов была очень реальна. Примером было поголовное истребление всех жителей поста Святого Николая, который подвергся нападению турецких кораблей.

   — Да, господа, такая же участь ожидала Херсон, Николаев, Одессу, если бы на них напали вражеские корабли. Ведь огромный турецкий флот только и ожидал окончания осенне-зимних штормов, чтобы подойти к нашим городам и их уничтожить, поэтому Нахимов решил опередить врага. Рискуя погибнуть в шквальном зимнем море, он на старых утлых кораблях ищет этот флот и, наконец, находит его в Синопской бухте. Шесть недель находился флотоводец день и ночь в боевой рубке, разыскивая неприятеля. Каждый матрос видел на посту адмирала и брал с него пример. Нахимов решительно входит в Синопскую бухту, ставит корабли своей эскадры на якорь против вражеской армады так, чтобы удобнее было стрелять в упор, и уже одним этим смелым маневром деморализует врага. Только одному пароходу, которым командовал англичанин Адольфус Слэд, замаскировавший свою национальность под именем Муштавера-паши, удалось улизнуть невредимым. Все внимательно его слушали.

   — Защита Севастополя, — далее сказал Кондрат, — явилась продолжением синопского подвига черноморцев и их командующего Нахимова, где победу определила удивительная находчивость, храбрость, как следствие правоты и чистоты человеческой души. Ее ярко продемонстрировали всему миру Корнилов и Нахимов. У наших врагов-интервентов тоже были храбрые адмиралы и генералы. У французов — маршал Сент-Арно, генералы Воске, Мейран, Брюне, Пелисье; у англичан — генералы Реглан, Кэмпбелл; у турок — адмирал Осман-паша. Многие из них храбро погибли в боях, но никто из них не проявил такой силы духа, как наши патриоты, потому что за ними стояло правое дело и они каждый день выходили под пули и ядра на самые опасные места сражений. И это была не показная храбрость. Они не ведали карьеризма, не знали корысти. Когда государь император соизволил наградить Нахимова, он сказал фельдъегерю, что привез ему эту награду: "Ну зачем она мне? Лучше бы мне государь прислал не награду, а снарядов для пушек..."

   Нахимов и Корнилов не боялись смерти. Они, не снимая своих золотых эполет, каждый день бесстрашно выходили под пули на бастион.

   Тут Кондрат многозначительно глянул на золотые эполеты сидящих перед ним генералов и какая-то злая боль защемила его сердце.

   — Недавно, господа, я был в Одессе. Меня поразило, что там называют, вопреки истине, основателями города чиновников в генеральских и адмиральских эполетах. Один из таких, например де Рибас, надел на себя адмиральский мундир, который получил за то, что он выгодно женился на женщине намного лет старше себя, на близкой фрейлине государыни Екатерины. А некоторые тоже сделали карьеру не за подвиги, а за дела, не имеющие ничего общего с доблестью.

   Эти господа умели очень ловко на войне беречь свои особы, так что за долгие годы умудрялись не только ни разу ни быть раненым, но даже не получить и малейшей царапины. Дрались и умирали от ран украинские казаки и русские солдаты!

   На такие слова сидящие перед ним высокие чины среагировали мгновенно протестующими возгласами. А старший из генералов, седобородый, дородный Евсей Казимирович Облоевский, прервал его речь не очень корректно:

   — Мы ведь тоже военные люди и тоже, как вы, порох нюхали, кое-что тоже знаем, лучше расскажите... э... э, господин мичман, как вы относитесь к недавнему убийству революционерами-преступниками государя императора. Только правду, если, конечно, не боитесь.

   Вопрос был очень скользкий, может, даже провокационный. Кондрат спокойно улыбнулся.

   — А чего тут бояться? У меня, господа, страх в Севастополе на бастионах расстреляли. За то, что убиенный государь император крестьян от неволи освободил, — честь ему и хвала. А вот коли бы он крестьян с землей освободил, то было бы, наверное, честнее и лучше.

   — Вот смотрите какой вы, мичман! На вашего брата и не угодишь, — с досадой ответил Евсей Казимирович.

   — А вы, ваше превосходительство, подождите, я главное свое недовольство к покойному государю еще не высказал! — воскликнул Кондрат.

   Наступила пауза.

   — Что ж, говори, — махнул рукой генерал Облоевский, как-то беспомощно обведя грустными глазами присутствующих — не то ища себе сочувствия, не то как бы оправдываясь...

   А Кондрат как ни в чем не бывало продолжал:

   — Собственно сейчас, господа, я выскажу мысли, с которыми познакомился много лет тому назад в газете "День". Эту газету издавал господин Иван Сергеевич Аксаков. Тогда государь император пообещал не только отмену крепостного права, но и дать народу свободу слова и совести. Свободу печатного слова. Вот господин Аксаков имел неосторожность поверить такому обещанию и написал об этом тогда в своей газете. Написанное им запало в мое сердце1.

   — Так на то была государева воля, — назидательно сказал генерал Облоевский. Он снисходительно взглянул на мичмана.

   — Совершенно справедливо, на то его державная воля, — подкрепил слова генерала кавалерийский генерал Парханов.

   — Это, конечно, бесспорно его право. Без этого порядка не будет, — неожиданно согласился Кондрат. — Но все же, господа, нельзя не пожалеть, что он до конца не осуществил своего обещания.

   — То есть не дал крестьянскому сословию безвозмездно ограбить нас, землевладельцев. Вот оно в чем собака зарыта, — саркастически прокомментировал Евсей Казимирович.

   — Да вы настоящий материалист, оказывается. У вас вожделение на помещичью неприкосновенную собственность. Вожделение, — смакуя это слово, весело поддержал его широко взметнув брови, Роман Сидорович Парханов и тут же незаметно подмигнул Кондрату, как бы говоря, "извини, брат, что я тоже тебя лягнул, но ничего не поделаешь".

   — Нет, ваше превосходительство, вы ошибаетесь. Я никакой ни материалист, я тут единственный из безземельного сословия. Никаких земельных угодий или имений мне не надобно. Их не было ни у меня, ни у моих предков — вольных казаков, степных рыцарей, род наш идет от дружинников самого .киевского князя Владимира Красное Солнышко вплоть до запорожцев. В нашем роду землевладельцев называли гречкосеями. Кроме острой сабли да ретивых коней у меня никакого другого имущества не было. Как же я могу испытывать вожделение к помещичьей земле? Нет, господа, есть в мире нечто высшее, чем ваша "священная собственность"! Гораздо выше и даже нужнее. Освобождение крестьян, конечно, великое дело, но оно, как пишет Аксаков, только половина великого дела. Самое главное — это духовная свобода. Свобода слова.

   — Э, да вы, мичман, оказывается, великий философ, — воскликнул Евсей Казимирович.

   — Так сказать, доморощенный Платон, — попытался сострить Иосиф Петрович.

   Его плосковатая острота пришлась кстати. Многие улыбнулись, а хозяйка, Ольга Константиновна, даже рассмеялась. А Кондрат тем не менее продолжал спор.

   — Собственно, я тут выскажу даже не свои мысли, — подчеркнул он, — опять же из статьи в той же газете. Духовное освобождение человека дает ему свободу говорить все, что он думает, свободу мысли, ну и, конечно, ее свободно раскрыть в печатном слове. Вот только тогда человек перестанет быть рабом. Ведь никто, никакой мудрец не имеет права запретить человеку думать и говорить то, что он думает.

   Сказанное им было непривычным, казалось дерзостным. Кавалерийский генерал Роман Сидорович даже лихо присвистнул, а тучный Евсей Казимирович, потеряв самообладание, демонстративно поднялся и, печатая шаги, вышел из зала.

   — Не надо горячиться, Евсей Казимирович! Нужно лишь до конца выяснить точку зрения Кондрата Ивановича. — С такими словами бросился за ним Иосиф Петрович. — Видимо, покойный государь осознал неподготовленность нашего общества и отложил реформы, — остановился у дверей.

   — Я думаю, не в этом. Народ наш уже давно тяготится рабством, особенно духовным, и давно созрел для свободы. Просто государь наш испугался.

   Такая мысль всем присутствующим показалась просто опасной. Тут хозяйка дома забеспокоилась.

   — Слушай, Иосиф, а куда делся наш уважаемый Евсей Казимирович? Не дай бог он рассердился, еще и уедет. Беги за ним. Он, может быть, обиделся.

   Иосиф Петрович бросился выполнять просьбу жены. Неожиданно захохотал генерал Роман Сидорович.

   — А ко мне обидные слова ваши, мичман, на счет ранения, совсем не относятся. Я дважды был ранен во время кавалерийской атаки, не то что наш уважаемый Евсей Казимирович.

   — Я не имел в виду никого, — сказал Кондрат. — Кроме того, хочу напомнить о хорошем правиле — о присутствующих вообще не говорят.

   — Да вы, мичман, не беспокойтесь. Евсей Казимирович большой актер. Он вышел не из-за демонстрации, держу пари, ему просто приспичило — нужно было облегчиться, он и нашел предлог — вроде бы обиделся. Держу пари, он сейчас вернется как ни в чем не бывало.

   И в самом деле он оказался прав. Не прошло и пяти минут, как за столом опять появился Евсей Казимирович Облоевский вместе с Иосифом Петровичем. Последнему удалось не только вернуть, но и успокоить именитого гостя.

   Это окончательно сняло некоторое напряжение, и хозяйка, мило улыбаясь, пригласила всех к столу.

   Вечер далее "поехал" спокойно, как рессорная коляска на дутых шинах по ровной дороге.





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ