БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Юрий Трусов
Золотые эполеты. Часть вторая. СЫН КАЗАКА

Теплая вода

   Такими одноэтажными, как бы собранными из прямоугольных брусков ракушечника, домиками тогда были застроены городские окраины. Из такого же материала сооружались и дворцы, и большие здания центральной части черноморской столицы. Василий Макарович Мартынюк свое жилище построил, как и другие одесситы, — удивительно быстро и добротно как только вернулся в родные края после окончания Отечественной войны 1812 года. Этой быстроте и добротности постройки способствовали два обстоятельства: первое заключалось в том, что Мартынюк за время походов и сражений против наполеоновской армии очень истосковался по "домашнему гнезду", — как он говорил. Воюя за границей, он наблюдал не без зависти, как благоустроенно живут зарубежные поселяне. Их дома во всех отношениях были намного лучше и привлекательней, чем у него на родине. Кроме того, когда кончилась война, его эскадрон конных ополченцев был расформирован, и он тоже был освобожден от военной службы, его командир Виктор Петрович Скаржинский за свой счет позаботился о своих соратниках-однополчанах. Тогда все нижние чины, к которым относился и он, эскадронный унтер, получили денежные пособия от щедрот Виктора Петровича. И не только деньгами его ссудили, но командир оказал заботу в устройстве на службу. По рекомендациям того же Скаржинского он тогда и поступил в полицию. Таким образом, у молодого унтера в отставке появились средства, осуществить свои желания — основать свое собственное жилище. Построил он его очень быстро и расчетливо, экономя каждую копейку на материалах, на их доставке. Тем более, что строительные материалы искать долго не приходилось. Они были буквально тут же, под ногами. Замечательный камень — ракушечник, словно облитый солнечным светом, выручал поселян. Его можно было без труда достать из-под земли, обработать топором, обтесать. Из него он и сложил свой домик, а для обработки камня приспособил трофейный массивный австрийский палаш.

   Работа спорилась, как говорится, шла в охотку, не минуло и полгода, как Мартынюк переселился из чужого угла, который он снимал по-дешевке, в аккуратный собственный дом. К тому времени он стал уже своим человеком в полиции. Он усердно осваивал новую профессию. Карьеру начал с рядового, а начальство, видя его усердие и расторопность, вскоре доверило ему исполнение обязанностей квартального по надзору. А надзирать было над чем. Одесса, с самого своего возникновения, кишела бродягами и мошенниками всех мастей. Тут появились гнезда контрабандистов, спекулянтов, особенно после провозглашения статуса "порто-франко", так называемого вольного города. Вот тут-то и пригодилась воинская смекалка и выучка, приобретенные в сражениях и походах бывшим унтером. В схватках с бандитами Василий Макарович дважды был ранен, но богатырское здоровье не подвело. Без всякой медицинской помощи (лекарства в те времена отсутствовали, если не считать примочек из морской воды да фляги сивухи, настоянной на придорожной траве) он выдюжил — раны зарубцевались, а слава о нем, как о смелом бойце, способствовала его дальнейшему продвижению по полицейской службе. Через тридцать лет, уже раздобревший и поседевший, Мартынюк стал начальствовать над полицейским участком и выслужил чин капитана-исправника. От молодости лихого кавалерийского унтера он сохранил на этом поприще солдатскую честность и отвагу.

   Эти качества выгодно отличали Василия Макаровича от других полицейских. В нем еще сохранилась любовь к славному командиру своего эскадрона — Виктору Петровичу Скаржинскому. С ним он почти ежегодно встречался в дни осенних ярмарок, когда тот приезжал из Трикрат в Одессу.

   Таков был хозяин маленького домика на Манежной, под кровлю которого судьба привела Кондрата. К его удивлению, в этом маленьком домике обитала огромная семья. Лишь только он переступил его порог, как сразу оказался в горенке, освещенной красным язычком лампадки, висящей в углу у иконостаса. Тусклый красноватый свет падал на детские кроватки, заполнившие небольшое помещение. На кроватках праведным сном спали девочки и мальчики. Полная, высокая женщина, лицо которой Кондрату трудно было разглядеть в полутьме, пришла на помощь Кондрату, бесцеремонно взяв его за руки и шепнув по-украински:

   — Будьте ласкавы, обережно, диты сплять, — провела его меж рядов кроваток в другую, уже освещенную яркой лампой, комнату.

   Тут за столом уже сидел без мундира, в белой рубахе сам исправник. Хозяйка усадила его рядом, но гость посмотрел на свои грязные руки и хозяйка поняла:

   — Тебе помыться треба, — сказала она и повела его за собой. Он вышел в крытый дворик, где возле колодца стояла бадья с чистой, холодной водой, а рядом на самодельном казанке — жбан с горячей.

   — У нас и горячая вода есть, — сказала не без гордости хозяйка и, смешав в кружке холодную воду с кипятком, полила эту теплую смесь на руки гостя.

   Вода была отличная, мягкая, хорошо смывавшая грязь с рук. Видимо, его похвала порадовала Полину Ермолаевну, ее полное круглое лицо даже слегка порозовело. А ее добрые голубые глаза заискрились.

   — Меня этому сами Василий Макарович научили, — похвасталась она.

   Кондрат понял, что хозяйке хочется поговорить о муже.

   — Он у меня строгий, но справедливый, — замялась Полина Ермолаевна. — Как только мы поженились, "Слей мне воды", — говорит. Ну я ему из ведра холодной воды и плеснула на руки. Нахмурился он, помылся, а потом, и слова не промолвив, обиделся, видать. Молчит, ни слова. На другой день опять попросил на руки слить. Я ему снова колодезной холодной полила. Он, вижу, опять недоволен. А потом догадалась — ведь я холодную воду ему лью, за это он так серчает. На другой день, поутру, я мигом развела огонь, налила жбан воды в казанок и нагрела. Пришел Василий Макарович со службы и попросил руки помыть. Ну, я ему, значит, на этот раз слила тепленькой. Лью, а сама думаю, вдруг я и на этот раз ему не угодила, опять обидела. Вытерся рушником и говорит: "Молодец, наконец-то догадалась". Вот какой он у меня! Строгий, ужас, но зато справедливый. А ежели угодить ему, то и добрый становится. И для детей он такой же. Никогда не кричит на них, но в строгости держит.

   Кондрат осушил кружку вина, предложенную хозяином, чтобы скорее покончить с едой. Быстро захмелел и даже не заметил, как очутился в каком-то маленьком чуланчике, расположенном рядом с комнатой, где ужинал. Его, усталого, положили на набитый соломой матрас, и он быстро уснул.





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ