БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Юрий Трусов
Золотые эполеты. Часть первая. БОГДАНА

У кузнеца Варавия

   В кузнице пылал огонь горна, около него работал кузнец Варавий и молотобоец Семен. Они так были заняты, что даже не заметили прихода Кондрата. Варавий — рослый, лысый старик с седой опаленной бородой — держал жилистыми руками клещи, в которых была зажата нагретая до малинового цвета массивная металлическая полоса. Положив раскаленное железо на наковальню, он хрипло кричал невысокому рябоватому человеку, держащему обеими руками двенадцатифутовый молот:

   — Бей! Чего глаза вылупил? Бей!

   Рябоватый, натужась, поднимал тяжелый молот и ударял им по раскаленной полосе. Один удар у него вышел неудачным, слабым. Осыпая огненными искрами, молот скользнул по остывающему металлу. Молотобоец зашатался, чуть не упал. У него начался приступ глухого кашля.

   Варавий гневно сверкнул глазами из-под насупленных седых бровей. Он не смог сдержать своей досады.

   — Ну, с тобой, черт дохлый, много не наробишь! Такой слабак! Хоть разок ударь по-настоящему!

   Кузнец сунул уже остывшую полосу в горн и стал качать мех.

   Молотобоец бессильно опустился на стоящий рядом обрубок бревна, заменяющий табуретку, и виновато склонил лохматую голову.

   Только тут кузнец заметил Кондрата, который молча стоял в стороне. На его приветствие Варавий сердито буркнул:

   — Ты чего опаздываешь?! Или не знаешь, как я с ним маюсь? — Он показал рукой на сидящего рядом молотобойца. — Беда с ним — не работа. Раз молотом махнет, а потом кашляет.

   И, видать, почувствовав, что нехорошо так говорить о больном человеке, Варавий вдруг ласково обратился к молотобойцу:

   — Ты, Семка, на меня не серчай. Я в работе дуже горячий. Иногда скажу что плохое, но без зла, а вот от кашля ты воды попей да лучше пойди из кузницы на вольный воздух, полежи на травке, может, тебе и полегчает... А ты, — сказал он Кондрату, опять становясь суровым, — чего зенки вытаращил? Скидай свою свитку да бери кувалду, — он протянул молот. — Давай трохи постучим.

   Кондрат молча сбросил свой суконный сюртук, стянул с плеч рубаху и, обнаженный по пояс, деловито поплевал на ладони, крепко приложил их к рукоятке молота, взмахнул им и тяжело опустил на поставленную Варавием на наковальню раскаленную полосу. Работа началась.

   Она пошла споро, в огненных искрах, летящих от каждого хлесткого удара бойка молота по нагретому до яркой красноты металлу. Оба, и старый кузнец и юный молотобоец, увлеклись слаженным ритмом труда так, что, когда Семен появлялся в кузне, чтобы подменить Кондрата, они отказывались от его помощи, а Варавий, со свойственной ему грубоватой прямотой, выпроваживал молотобойца "отдыхать на травке".

   К полудню они успели сделать почти все поковки. Варавий первый почувствовал усталость. Не желая ее показать перед своим молодым напарником, он схитрил и, прервав работу, сказал:

   — Ну, теперь, ежели Виктор Петрович приедет посмотреть, что мы тут сделали, то, поди, будет доволен. Работу, кою он на три дня раскладывал, до полдня махнули. И поковки-то, смотри, одна лучше другой. Остается лишь их к лемехам приварить. С этим я уже сам управлюсь или Семку, чтобы не скучал, позову. А ты, Кондрат, здорово молотом бил. Я даже пужаться стал: или молот разлетится к чертовой матери, или наковальня треснет. — Он улыбнулся, давая понять, что пошутил. — Молод ты, гляжу, а дюж больно. Весь в деда Кондратия своего пошел, у него тоже силища агромадная была, как у быка или медведя. — И кузнец заскорузлой ладонью ласково шлепнул парня по голой потной спине. — Спасибо тебе, парень, выручил, значит. Ох, и помокрел насквозь. Почитай, с ведро из тебя этого пота вышло. Идем к бадье. Я водицей твой пот смою.

   Варавий потянул парня к бочке с водой, в которой он остуживал горячее железо, и мокрой ветошью вымыл ему спину и грудь. . После этой процедуры Кондрат оделся и хотел было уйти, но Варавий задержал его. Испытывающе посмотрел на парня и спросил:

   — Ну чего же ты, малый, ныне такой тревожный и сумный? С чего бы?..

   Кондрат подивился прозорливости старого кузнеца: "И вправду, не зря про него молва ходит, будто он — ведун, людей сразу понимает и от него ничего не утаишь". И ответил вопросом на вопрос:

   — А разве это приметно? Кузнец засмеялся.

   — Еще как приметно, парень!.. Только я сегодня на тебя глянул и сразу увидел тревогу твою. Она у тебя в глазах и в голосе. Я и подумал: что же такое его беспокоит? — Поглаживая серую опаленную бороду, объяснил кузнец.

   В его голосе Кондрату послышалась отеческая озабоченность. Она то и тронула его.

   "Расскажу ему все, как хотел Виктору Петровичу. Варавий — достоин доверия. Он много на своем веку повидал. Может быть, и мне какой полезный, умный совет даст", — подумал парень. И подробно поведал о своем намерении жениться на Богдане, о их взаимной любви, не утаив тех препятствий, которые эта любовь встретила.





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ