БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Юрий Трусов
Золотые эполеты. Часть вторая. СЫН КАЗАКА

Вместе

   Победа на море была первая и полная в этой войне, несмотря на то, что в ней участвовало всего два корабля. Турецкий пароход "Перваз- Бахри" не только сдался в плен со всем уцелевшим экипажем, но и получил в этом сражении столько пробоин, в том числе и подводных, что, казалось, он вот-вот пойдет на дно. Корнилов хорошо знал цену парового судна и, узнав, что его машина находится в исправном состоянии, решил во что бы то ни стало спасти плененный корабль.

   — У нас пароходов совсем мало, а этот — наш первый боевой приз. Если его починить, он может еще хорошую службу сослужить, — сказал вице-адмирал и приказал отремонтировать "Перваз- Бахри".

   Нижняя команда, как называли механиков и кочегаров, среди них и Кондрат, приступила к ремонту. Это была сложная и трудная работа. Сквозь пробоины в корпусе турецкого парохода хлестала вода. Надо было срочно заделать пробоины пластырями, чтобы прекратить доступ воды в трюмы.

   Вот тут-то и пригодилась недюжинная физическая сила Кондрата, его выносливость, выучка и смекалка. По пояс в воде, с пластырем, сделанным из просмоленного брезента, он смело и ловко накрывал пробоины, из которых били, сбивая с ног дюжих матросов, струи ледяной морской воды, и накрепко прижимал пластырь к корпусу. Плотникам только оставалось закрепить подпорками такой щит-пластырь.

   — Экий ты слон! — восхищался его работой "дух", главный механик Ларычев. — Тут и пятеро не справились бы, как ты.

   — Не перехвалите, — угрюмо отвечал Кондрат.

   Ему и впрямь было невмоготу. От ледяной воды костенело все тело, спирало дыхание. Он выбивался из последних сил. Пробоин в корпусе было несчетное количество. Казалось, русские канониры с удивительной кучностью всадили все пушечные ядра в корпус неприятельского корабля.

   Посмотреть на ладную работу Кондрата не погнушался сам вице-адмирал Владимир Алексеевич Корнилов. Он спустился в темный трюм турецкого парохода, заполненного водой.

   Когда Кондрат заделал последнюю пробоину, и трудная работа была закончена, он оглянулся и увидел рядом, перед собой стройного, поджарого человека в адмиральских эполетах. Золото эполет отливало оранжевым светом в пламени факела, который отражался в темной, еще не выкачанной, воде трюма.

   — Молодец, по-черноморски действовал, — сказал человек в эполетах, и Кондрат узнал в нем вице-адмирала Корнилова. — Поди, устал, богатырь? Боцман, чарку ему! Скорее, боцман, чарку и двойную, а то совсем, поди, захолодел. Держись, братец!

   Кондрат застеснялся, что привлек внимание такого высокого начальника.

   — Скорей чарку! — повторил Корнилов. Он не ушел, пока при нем боцман не принес склянку водки. — Пей, герой, а то не приведи бог простудишься, занедужишь, а такие как ты, Отечеству нужны, понял? — Он сам налил и поднес чарку Кондрату. — И накормить как надо, — приказал вице-адмирал боцману.

   ...К вечеру, часа за два до сумерек, пленный неприятельский пароход не только мог держаться без риска на осенних волнах, но даже двигаться своим ходом. В это время марсовые1 увидели две эскадры, идущие параллельными курсами в кильватерных колоннах. Одну из эскадр приняли за неприятельскую, и Корнилов решил подойти к ней как можно ближе, чтобы завязать бой и вызвать неприятеля на преследование и подвести его под огонь нашей второй эскадры. "Владимир" на полном ходу стал сближаться с одной из эскадр. Когда они подошли ближе, Корнилов увидел, что эскадра, которую он принял за неприятельскую, — наша. Он уже ясно мог различить в подзорную трубу стодвадцатипушечные корабли "Великий князь Константин", "Три святителя", "Двенадцать апостолов", входящие в дивизию2 испытанного опытного флотоводца, контрадмирала Федора Михайловича Новосильского.

   "Владимир", взяв на буксир свой боевой приз, подошел к эскадре. Появление корабля с пленным пароходом моряки эскадры встретили криками "ура". Вице-адмирал приказал обойти все линейные

   корабли, чтобы каждый моряк мог рассмотреть первый трофей, добытый черноморцами в трудном, но победоносном единоборстве с сильным врагом.

   Теперь вице-адмирал убедился, что, несмотря на штормовую погоду, боевое ядро Черноморского флота не даст неприятелю прорваться к нашим берегам. Он был уверен, что такие талантливые командиры, как Нахимов, Новосильский, уже знают, где находятся основные силы неприятеля и примут самые решительные меры, чтобы уничтожить вражеский флот.

   К "Владимиру" присоединился еще один пароход — "Одесса", переделанный из пакетбота 3в военное судно. Его машина была вдвое слабее, чем на "Владимире", а сам он намного тихоходнее его и хуже вооружен — имел всего лишь шесть пушек. Но так как на пленном неприятельском судне оказались большие запасы угля, наши пароходы смогли, не жалея топлива, на самой большой скорости добраться до Севастополя.

   Несмотря на тревожный, насыщенный опасностями день, Владимиру Алексеевичу Корнилову не хотелось отдыхать. Его сон прогоняли прочь взвинченные до предела нервы. Он время от времени выходил на мостик, прохаживался по юту. Тут он заметил на шканцах высокую массивную фигуру человека, который, вцепившись руками в поручни, словно в каком-то оцепенении, глядел на темное ночное море. Сначала вице-адмирал подумал, что это офицер, несущий вахту на шканцах, но затем вспомнил, что на пароходах такие вахты отменены. Да и своей громадной фигурой стоящий не был похож ни на одного из офицеров "Владимира". Вглядевшись попристальнее в стоящего, Корнилов опознал богатыря-кочегара.

   — Иди-ка сюда, молодец! — подозвал он молодого полуночника. Кондрат быстро поднялся на мостик.

   — Ваше превосходительство, кочегар Хурделица слушает вас, — поднес он руку к бескозырке.

   — Отставить, Хурделица! — улыбаясь, остановил его Корнилов. — Ты лучше скажи, почему не спишь?

   — Не спится...

   — А ночь для чего нам дана?

   — Чтобы врагов бить, ваше превосходительство.

   — А день зачем?

   — Днем и ночью их бить надо. Думаю, что ночью их бить сподручнее.

   — Верно, Хурделица. Молодец. Правильно думаешь. В разведчики тебя бы, а ты кочегаром.

   — Я механик, ваше превосходительство. А кочегаром меня взяли потому, что вакансий на механика пока нет.

   — А из какого ты сословия, шустрый такой? Попович?

   — Я из казаков. Природный. Дед — запорожец.

   — Разведчиком тебе быть, а не механиком.

   — Да я диплом даже имею.

   — Ладно с твоим дипломом. Я видел, как ты пробоины затыкал, когда ледяная вода хлестала. Тут, брат, отвага нужна, а не дипломы. А отвага не всякому дана. Хочешь, я тебя к себе в вестовые1 возьму?

   — Не надо, ваше превосходительство. Ради бога, не надо, — взмолился Кондрат.

   — Вот каков ты! — воскликнул Корнилов. — Правильно! Другие в вестовые рвутся, а ты не хочешь. Да ладно!.. Лакея из тебя никогда не выйдет, а в разведку я тебя, хочешь ты или не хочешь, возьму. Вместе воевать будем. Сила на нас идет огромная. Главные державы Европы — Англия и Франция. С нашего родного Черного моря вытеснить хотят. Но не выйдет у них.





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ