БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Феликс Зигельбаум

Озер серебряный аккорд

***

Озёр серебряный аккорд -
Луны, в тебя влюблённой, эхо,
Источник слёз и ключик смеха,
Вина неузнанного сорт...

В земле - то радуг, то снегов -
Ты эти "денежки" находишь:
На кораблях нирван - в походе
По чудописному стихо...


МУЗЫКА

Музыка — Имя, музыка — Рана,
Музыка — Ангелов речь!
Это, наверное, раньше, чем рано,
Тише дыхания свеч...

Звуки, вернитесь, теми же станьте!
Звуки, куда вы? Куда?!
Длитесь! И бомбой глубинною раньте,
В кровь попадая! — Сюда!..

Кровообращайтесь! Вами недужа,
Я покоряюсь болеть! —
С вами завета на миг не нарушив,
Ныне и присно, и впредь!

О ты гармония! Мудрость! Блаженство!
Сила небес и моя!
О семизначный знак совершенства,
Гром и младенца «УА!»

Струны и духи, клавиши, ритмы —
С жизнью в ладу — не в ладу;
Мукой прекрасной сладко обидны —
Райское счастье в Аду!..

ПЛОД

«Дольки грейпфрута – губы твои,
Сочные блюда любви…
Меццо сопрано моря звонит –
Пра-на-сти-хи-я!.. – «Увы»,

Круглой изюминкой крепкий миндаль –
Твой сердцевидящий глаз.
Н-е-ж-н-а-я!.. Голосом близкая даль –
Соединение нас!

То ли то ходят по небу круги
(Импульс им – точный твой взгляд…),
То ли то кольца с любимой руки
В нём созидают свой ряд?..

Дольки грейпфрута – губы твои –
Вотчина гранул огня,
С горечью травною вечно (увы) –
Сладкою (вдруг) для меня!


ЧЕЛОВЕК

Из недр автомобильного тоннеля
Спешат ко мне, рыча, стуча, грозя,
Грудной, немного конский, храп Газели
И Ягуара жёлтые глаза!..

Но волчий крестник и медвежий крёстный,
Стою, живу, молюсь на перекрёстке
И джунглей этих каменных боюсь!
Как Маугли, я не могу так остро
Сказать машине слово бойко, просто:
«Одной мы крови!» (на английском пусть).


ТУ БИ ОР НОТ ТУ БИ

Люблю я, чтоб солнце не жгло, а ласкало,
И арии слушать, но слушать в Ла Скала,
И к девам апрельским приморской весною
В тумане кудрявом ходить под луною.

Люблю полумрак, если близко – что надо,
И то на губах, что не скроет помада,
И дерзкий контраст, и присутствие чуда,
И мудрость в глазах золотую Талмуда.

Но как мне любить ураганы раздора,
А в них отчужденья высокие горы:
Там тёмные, узкие злобы ущелья,
Где ведьмы, драконы, пройдохи и шельмы!

Наткнувшись на чью-то незрячую душу,
Дай, Боже, Закона в себе не нарушить:
«Любить-не любить» – не поставить вопроса,
Землёю ходить, чтоб ни криво, ни косо!..


СИТАР И МЕДИТАЦИЯ

Журчанье апреля, октябрьский плач –
Мне многоголосье ситара*:
В нём, словно с любовью проигранный матч.
В нём волны под курсом корсара.

И берег чудес под высокой травой...
И лодка под ивою томной...
И лебедь, и скрипки… и хаос, и вой…
Крылатое сердце... в нём сон мой!

Друзья, посудите, зачем тишина
В дыхании чистом чинара,
Зачем серебром подкупает Луна,
Когда есть душа у ситара?!..

Ведь вы не замените хором зимы,
Лесными роялями лета,
Вальяжным иль борзым вращеньем Земли
Ситара звучание это…

В позор украдёте себя у себя,
Как детство у чада родного, –
По горло в стихи погружаясь когда, –
Ему не дадите вы слова!

*ситар – индийский муз. инструмент.

САГА О ЛЮБВИ…

Ты молишься – что скрипка плачет.
Ты сетуешь – что медь поёт.
Я слышать не могу иначе:
Я, видишь, крестный вешний ход

Твой, первый в жизни и последний!..
Но твой лирический герой,
Я предок твой и твой наследник,
В ту ночь придуманный тобой.

Пуста в ней капля суесловья,
Но кровь воистину густа:
Когда пылала ты любовью
Неопалимого Куста!

Куда змеилась ты корнями
Божественной той Купины!
Мы ясно-чёрным перед нами
И тёмно-красным скреплены!

Цветами мы живём – но чудо
Нас истязает до лица:
Что в окнах – нового Иуды,
Что в звёздах – нового Творца!

Пускай же скрипка чаще плачет!..
И мягче!.. мягче!.. медь поёт!
Когда тобою я охвачен,
Когда в вине твоём мой «лёд»!..


МУЗЕЙ

Чёрная дыра Малевича –
Маленький квадрат…
На тебе та шубка беличья…
И на мне – «парад».

…Ой, Музеево-музеево –
Странная страна!..
Наше ты большое дерево!
Мы – его гранат!

С пупсой мы упрямой парою
Лазим по тебе,
Словно по любви с гитарою,
С шваброй по избе!

Но такое в окна явится –
Что не передать.
Ну, художества-красавицы!..
Ну, Искусство-мать!..

ЛАНИТЫ

Когда б ланиты ландышей цвели –
Звучали бы, играли бы
На лёгких лютнях лютики
И робкие робинии краснели бы в росе,
Гледичии глядели бы
И поднимали прутики,
И сердцу б соответствовал
Космический парсек!..

При маттиолах бабочки
Нестройно мотылялись бы,
А розы розовели бы,
А астры их астрал
Сквозь клюкву пучеглазую,
Рябину желторотую
И чёрную смородину
Легонько бы ласкал!

И в это время тихое,
Бездомное и лучшее
Алмазное безмолвие
Я в пальчики возьму
И солнечным сплетением
Иным хитросплетениям,
Иному бяке-времени
Вдруг объявлю войну

А ВОТ И Я

Я битый беспризорный, я чужой.
Я родины не знаю – и не снится.
Я в диалог вступал с моей душой,
Но отвечала только поясница.
Я призрак жизни, костяной фантом.
И мной пугают даже пьяных взрослых,
За то, что я столбцами белый том –
Выдроченными – заливаю просто!
Читатель, вот он – мой седой секрет:
Один лишь низ мой гений век тревожит.
Я сексуальный до того поэт,
Что и живу с моим пером на ложе.
Да, онанизм, ты лучший из – на «изм»!
Хоть не такой, конечно же, как «этот»…
Сбегу в Китай: там золото – маис,
Таких не забывают там поэтов!..

СНОВА

Промчалось розовое лето —
И листья обгоняют шаг.
Из водяного пистолета
Тепла и света брызжет враг.

Молочный холод или Млечный
Устами праздничной дали
Последние салюты шепчет.
Пик напряженья — журавли!

Целебный луч для них истаял.
С тем остаюсь один я, где
Гнездятся голубые скалы,
Как птичьи тени на воде.

И ничего со мной иного
Из пройденного прежде нет…
Одна лишь эта осень снова
На самой майской из планет.

ПОВЕСТЬ О ГЛАЗАХ

Что спутники – ты выходила
С Луною на людный Бродвей:
Походки магнитная сила
И сила полёта бровей!..

«Парад» отражали витрины
Очами ночными тех лет.
Стучали каштаны: «Ма!-ри!-на!..»,
«Ма-ри-на!», – слагал я ответ.

Что спутники?!.. – Ты выходила
Луною в вечерний Бродвей!..
Походка – красивая сила!..
За лёгкие крылья бровей

«Полёт» провожали витрины
Большими глазами, и вслед
Акации пахли: «Марина!!!»,
«Марине! – стонал я. – Привет!»

…Но, мягко встречаясь глазами
(Конечно, «всегда невзначай»),
Я – скоро с седыми висками,
А ты – восемнадцатый, чай;

Сжимали мы губы упруго,
Которым шепнуть бы: «Люблю!»:
Ты – каряя южная вьюга!..
И я – двух костров изумруд!..

Сей блюз раздавался не в первый...
Да всякий раз – что наяву –
Амур в нас натягивал нервы –
Стреле выбирал тетиву!..

ВСЛЕД

Больше солнца, поэты!
Над могилой — весна,
Как над связками Этны  —
Громовая волна!

Дайте Слово «Вовеки»
(Так отрезал Ван Гог...)!
От Америк до Мекки
Да поможет вам Бог!

Вам ли Неба не хватит
Расписать чернозём?
Так, за кем же мы, братья!?..
И куда мы плывём

НАПОЛЕОН

В тени украинских черешен
Торгует Лондон щепетильный.
А я святой любовью грешен,
Певец одесской Украины,

Как чужеземец алчный Лондон,
Точу перо на «Ватерлоо»!..
О закадычный враг мой, Лондон,
Прости – снобит меня такого!..

Пойми больного, как Спиноза
Прощал им роли в «неглижу»…
Для эпидемии психоза,
Тебе – сопернику – скажу:

Мне жаль, что я уже смышлёный,
В немалом дока – и большой…
Что вижу знак определённый
И час, так связанный с душой.

Знакомцы мне тюрьма и воля,
И камню пыльному цена.
Уж отличу рассвет от сна,
Уж ясны мне границы поля.

…Ах, тягость – эта новизна!..

Когда я рос, её не зная,
Со мною лёгкость за спиной
Росла, зовя… Ко мне слетая,
Играли равные со мной.

В полёт над всяческою болью
Я за мечтою ускользал.
И никакой беды вдруг боле
Мне рока не сулил оскал.

Как жаль, что я теперь – не он:
Высоких звёзд Наполеон,
И возрастом совсем готов
Любое понимать без слов!..

ЖИЗНИ МОЕЙ СТРАНИЦЫ ЖЁЛТЫЕ

Жизни моей страницы жёлтые,
Смерти моей страницы белые,
Дней моих вам – тугие жёлуди!
Ночек моих – вам звёзды смелые!

Дождь будет метить ваши буковки,
Снег укрепит обложку тонкую.
Будьте и вы кому науками!
Будьте и вы кому иконками.

Я буду рад, страницы милые,
Еже ль вам жить с живыми ликами.
«Лесу для вас ещё напилим мы», –
Скажет потомок мой у «дикого»...


ГОРИЗОНТАЛЬ

На кладбище, где все равны, –
От седины и до грудных –
И только ноты тишины:
Ни Бога нет, ни Сатаны…

В некрополе, где все равны:
Дворцы и тощие «холмы»,
«Жестянка» и сплошной гранит,
В чём проще – вечно спит пиит!

Над ним ни крест и ни звезда,
А туч-вагонов поезда
И солнца огненный вокзал,
И неба голубой оскал.

Но больше этого всего –
В покойном томике его,
Где пассажиры и перрон,
Где тень – с гусиное перо,

Как призрак нищенки-души,
Летит на жалости гроши
Алмазные – что свет живой
И именуемо душой…

МОЙ ГОРОД

Мой город мне нравится жаркими темами –
С его удовольствия летними сценами,
С его отражения снами озёрными,
С особенным блеском в беседках, валторнами!

В углах и по центру – довольно хорошего:
Дома меж фонтанов – с кремами пирожные…
На вкус – на любой – и пассажи бульварные,
Где лесенки, бюсты, пассажи гитарные...

И сердцу невеста здесь каждая девушка,
И сизому голубю сизого хлебушка
Мелькает насущная мягкая горсточка,
А в травке дворняжной – пикантная косточка.

Ещё дорог город мой – яркой историей,
Межзвёздной, всей в зелени, обсерваторией,
Шатрами соборов, портовыми «Ганцами»
И школьного утра осенними ранцами,

Цветными – на зимней тарелке – салазками,
Гражданскими мудрыми мифами-сказками,
И мартовским морем, с мечтами-надеждами,
Стихами, что слышно сегодня и прежними…

РУСЬ

Это я,
Моя Русь —
У плетня
Серый гусь,
Тонкий блин,
Хлеб ржаной
И графин
(Без одной…)!

Я к тебе,
Вальс берёз,
Сонм в избе
Русых кос,
И баян,
И дудак*,
Долгих бань
Белый мрак!

Я люблю!
Я горжусь!
Русь моя!
Дух мой — Русь!..
Островок тополей,
Я сынок твой,
Еврей!

*просторечие, сленг, словопроизводное от «дудка», изредка локально употребляемое на территории бывшего СССР.

*дрофа — птица степей, Отряд Журавлеобразные (Gruiformes)


ЛУНА

По дну квартиры гостья бродит…
Себе ночлег устроив рядом,
Чело моё она находит.
Являясь честным лицекрадом,

Себя в глаза она впускает
И через них лучами ходит
По облаков гусиной стае,
По палубе на пароходе.

И мне за всё сама же платит
Серебряной – такою нитью,
Что будь «тем» Мастером – и платье
«Той» Маргарите мог бы сшить я!..


УВИДИТ, УСЛЫШИТ

Сердиться нет красок на облако белого света –
В двухкомнатной, окнами к берегу, каменной норке,
У дрожи гардинной, пронзённой скрижалями стёкол,
Во мне истощившей твою новизну и далёкость…
И всё тяжелей оползают нелепые тени!
Я этим плачу и уже о тебе не заплачу.
…Я лебедя видел – я чуял немую улыбку,
Таившую цвет – обрамлявшую спящее чувство.
Но звёзды разбились о звёзды – и пусто, и грустно,
Но день за гардиной отныне представится лишним,
А ворот небесный – навеки с неласковым солнцем,
Любил, не любил что – прологом о жизни микроба…

…Нигде образуясь, открылась мне новая горечь:
И всяким мгновеньем оттенки души превосходит;
И всякого вечность – потухшее пламя Вселенной...
Пусть ласточки гнёзда из глины себе сочинили,
И детскою ножкой на поле весна наступает,
И катится слов не разобранный вовремя жемчуг:
Мне чужды остатки дневного разлитого дыма
И льнущая к окнам, озябшая улиц припухлость,
И тянет поверить безбрежно загробному счастью.
Оно, как сомнамбул – легко от земли отрывает,
О... так, неизбежным, звенящим: что будет иначе…
...Что кто-то далёкий безмерно увидит, услышит…

РЫЖАЯ

Во Франкфурте волны соблазна.
Граф-город на Майне танцует.
И чуточку H2-Oбразно
Он дарит душе красоту.
Он делает, что-то там – нечто
(Хозяин в бескрайнем сосуде),
Что воздух и солнце, и люди –
В начале его и в конце.

Мне в воздухе нравятся люди,
А в людях мне нравится солнце,
А в «нравится» – нравится город,
В начале его и в конце.
Меж ними я счастлив, я молод,
Мне светлого хочется сока,
Я преданный музыке буду,
Я снова пойду на концерт.

Там рыжая-рыжая женщина,
Красивой-красивой гитарой
Слова порастянет острейшие
(Мальчишкой дрянным, сорванцом)...
И нить, говорящая вещая, –
Змея, многокожая певчая,
В манере знакомой и старой
Моим расползётся лицом.


О ПОСЛЕДНЙ ЭМИГРАЦИИ

В потоке огня голубого,
Над лёгкой звездою костра
Великое зиждется СЛОВО!
И тут согласиться пора...

«...что годы любови до боли?!
Когда над сознаньем плывёт
Высокая, Чистая Воля
За линии жизни!..» И вот:

Как в снег, оперяются крылья
Каких-то иных журавлей,
И Вышняя их эскадрилья
Душою зовётся твоей!

...И Сильный, – прощающий Землю, –
В последний, особенный взгляд…
Курлыканью Ангела внемля,
Не смеешь вернуться назад!..


МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА

В обществе музы в пастельном тумане,
Шаг золотой – обойти королевство!..
Винное солнце в узорном аркане
Склонов восточных живит чуда действо!

Плавные стены ощупав лучами,
Крыши бомбят колокольные звоны:
Ноты от кельтской до галльской печали
К магии смуглого лебедя – сонны…

Розово радует клумбы румянец!
Радужен глянец цветного металла!
Вне кавалькады король-иностранец
В сторону парка идёт от вокзала.

Где у фасадов доспехов гербарий
Копит осадки не горше, чем фляги
Влагу хоронят в мешке или в баре, –
Густо мигают весёлые флаги!

К мёду луга приготовлены. – Млеют
За городскими седыми камнями.
Рваные хлопья под замками реют –
Равного нет у Чикаго, Майями!..

Гласные гуси, согласные овцы –
Средневековья клеймо неизменно
Душу визирует здесь, а не вовсе –
Струи вагонов и велоспортсменов…

ПОЗОР

Огонь весны преобразуя в бой,
Кто бросил не за веру умирать их?!..
Пятидесятый, тысячный солдатик
Полынь целует мёртвою губой...

А сколько до него?.. А сколько после
Зрачков закатом выразят: «Убит!..»?
Лежат!.. и только мирной тенью сосен
Позор Земли прикроется и стыд!

Кто всё за них решил в одно мгновенье?
Чьи перст и мозг, и сердце, и душа?!
За них, в ком жили гении! Виденья!
Чей бедный прах не весит и гроша!..

Я обращаюсь к мужественной мысли!..
Душой живой к не умершей душе!..
«Не покупают мир ценою жизни,
Нет рая в подожжённом шалаше!..»


АПРЕЛЬСКАЯ ФАНТАЗИЯ


Под ельника тенью болотного цвета
Рябится водица, апрелем согрета.

Луна наплывает, играя с рекою,
Девчат умиляя игрою такою.

"Ура!" — катерочкам и ветреным яхтам,
По райскому светлым и лицеприятным,

И полю, что низкий зелёненький трактор
Хвостом полосует, как мель аллигатор!

Салют мягкотелым тюльпанам и розам,
ПоющиМ уМело короваМ и козаМ!..

Привет молоку, что весною вкуснее,
И лебедю, сливок и снега белее,

И солнечным людям, и пухлым утятам,
Прижатым к земле поцелуем заката!

И — браво! — круженью крылатого хора,
И лесу, что кровля и хору опора!

А выдоху трав, полигамной тычинке
И будущей сладкой любимой малинке,

Воздушности пчёл и душистости мёда —
И прочему, чем не беднее природа —

Великая честь, дань-поклон, уваженье! —
Особо — Рукам, Чьё так любо творенье!..

...Под ельника тенью болотного цвета
Рябится водица, поэтом воспета...(!)

25 апреля 2002 г. Королевское село.

ОКЕАНСКО-ЭМИГРАНТСКОЕ

Я до сих не ведаю,
Отчего вдали
Золотые, медные
Плачут корабли..

Слёзы их волнуются,
Плещут на ветру,
Словно Солнце-умница
Говорит: «…Умру!..»,

Влажно-заунывное
Тучи вслух поют,
Крепко в дружбе с ивами
Мачты у кают!

...Потому не ведаю,
Почему люблю
Тётку эту вредную –
Родину мою? –

Эти сны кудрявые
В дымке за бортом,
Речи незаздравные –
Прежде да потом,

Молодые травушки под
Солдатский марш –
До мозгов отравушки
И до лёгких аж!

...И до дна не сведаю:
Для чего люблю
Маму – в чёрном – бедную
Родину мою!..
 

ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ

Здравствуй, арена, свет мой — трибуна!
Бухта! Разрозненным чувствам лагуна!
Кто ты, сюжетно-фрагментный на сцене?!
Что выпрямляет и что тебя кренит?

Маленький, нищий, сильный, великий —
От лягушонка до Моби Дика!*
Клеенный нос, бутафорские плечи,
Мягкие жесты, зычные речи.

Кто над помостом? Чей дух обитает? —
Автора демон актёром играет!..
Голос, владеющий лёгкою сценой,
Хлещет по сердцу любовью с изменой,

Пеной надежд с тёплым сном ожиданий,
Ночью невежд с тихим бесом мечтаний!
Чувственный зал, уносимый игрою,
Плакать, смеяться готов над собою.

Взрывы театра — волны и плети:
Зеркало хрупкое тысячелетий!..

МИР

Наполняя, как тайна улитки — малюсенький дом,
Мир, под зренья углом — никому не знакомым другому,
Красоты и флюида гармонией свят и влеком,
С позволения сердца — Путь Млечный по Кругу Большому*.

Нет, не свет и не звук до микрон растворяя в себе,
А движенье и суть отражённых зеркально субстанций:
Беспредельностью мук он себя проявляет в судьбе
И, как к минусу плюс, абсолютной любви постоянством!

Нет масштабов таких на отрезке земного пути,
Но душа – без границ – не преминет себя увеличить,
Исповедуя общность Миров, чтобы с этим уйти
В то единство, где с Богом одно мы — как тело и личность.

*Большой сердечный круг кровообращения.

ОСЕНЬ ОДЕССКАЯ

Осенька, осенька, осень одесская,
Листья качаешь серьгой!
Скоро ли молвишь весомое веское
Слово, наполнив слезой?..

Где растворённую точку последнюю
Небо глотает и ждёт –
Помнит одесскую силу осеннюю
Птичьей судьбы перелёт.

Как ты бульварными держишь платанами
В кронах янтарь!.. изумруд!..
Но пропадает оно, бескарманное,
Падая рядышком тут.

Как преподносит бульвару Французскому
Ветер прохладу морей!..
Только всё чаще короткое, грустное
Солнце страшит матерей.

Осенька, осенька, наша красавица,
Плавно ступай, не спеши.
Если ты хочешь Одессе понравиться,
Тихим прибоем дыши...

Парками, пляжами радужно мешанный
Пышный осенний пирог
Предоставляет прогулкою сдержанной
Каждому вкусный кусок.

И переулками, и промежутками
Тянет особой листвой.
И, восхищённая местными шутками,
Осень смеётся со мной!


НАТАША

Прилетело письмо русской горлицей, тёплой и нежной.
Страшно тронуть его – страстно жизнь девы в пальцах дрожит.
С лёгкой птичкой любви быть не хочется ловчим поспешным:
Это трепетный луч в волны сердца природой зашит.

Далеко-далеко, где и солнце, и ветер другие,
Снежно-крылая плачет и рвётся голубка моя!
А в немецком краю православно грустят херувимы
И иконы сияют Младенцем, как Солнцем моря…

Значит песни мне петь о казачьей, о южной сторонке:
В чёрных косах Наташа на кухне сидит с грудничком.
Только семеро дней до крещенья малютки-девчонки…
Не поспеть мне за время такое в её отчий дом.

О ВКУСАХ

Литературное кафе…
Тут  вкус чернильный в  разном кофе.
Не повара – клиенты – профи
Литературного кафе.
Бессмертных и смертельных строк
Создатели вблизи пирожных
Сквозь дым гудят на невозможных
Своих наречьях, давят сок
Из ручек в маленький блокнот,
Как пчёлки из себя мёд в сот.

На всё кафе есть котофей…
И весь, как есть, кофейной масти,
Не пишет ничего –  и счастлив
От жизни собственной своей…


ДВЕ ТОЧКИ

Я знал, что может сниться
В ресницах: за окном
На серебристых спицах
Далёкий снежный ком,

И двинется навстречу
Молитвенным теплом  –
Очам прикрытым – млечно –
Сердечный окоём.

И знал, что непорочно
Зачат и вновь зачат,
Меж строк, как двоеточье,
Любви довлеет взгляд,

Чтоб, как всегда отлично
От сущего всего
Души моей наличность
Цеплялась за него…


              C
              В
              Е
              Ч
              А
Когда робеющей свечи
На взмах ресницы дышит пламя,
Да лаской, трепетной почти,
Как будто посланное Вами:
Святая, тихая тоска —
Где света зыбкая полоска
Не замечает слёз из воска,
Гуляя полем потолка.
Я знаю: то горят глаза!
И Ваши только дышат губы,
В одно молчание сугубо
Сливая наши голоса.
Свечою тающей, немой,
И Вы - не просто угасали —
А тёплым светом улетали;
Таким бесплотным, ангел мой,
За мир надоблачный — домой!..

БЕЛОРОЗОВОЕ

Я белорозовых сортов вино в садах вдыхаю
И, утомлён, ниц –  в изумруд молюсь всё утро маю.
Я целовать пошёл рассвет на риск свой и на страх,
А газовый рожок луны растаял на глазах,
А  в буром буреломе бур, подмигивал медведь:
Так было каждою весной, так точно будет впредь.
Я голубику летом брал губами голубыми –
В обмен ему  в тетрадь писал сокровища любые.
Я тёплую волну ласкал и мой ей был поклон,
А  в солнечных и долгих днях  я жил, как царь Гвидон!
Потом  я осень посетил,  я был её мудрец
И ел, для лучшего ума, арбуз да огурец.
И лес на дышащую грудь для звОнчей красоты
Работы августа надел червлёные щиты:
Он тем приветствовал меня и так же провожал,
И  я вошёл  в нутро зимы, как восковой кинжал.
Хозяюшка системный круг замкнула на себе,
И  я уснул  в её душе на снежной канапе.


ГИМАЛАИ

Где я не был – и долго не буду – 
В гималайской росе эдельвейсы.
И горят, как сердца анемоны,
Если близко светило встаёт.
Их пониже скрипят скорпионы
Те морские далёкие песни…
И в волнении змеи танцуют,
И кукушка-бухгалтер всем врёт.

И дымятся в листве леопарды,
Точно ладаны или топазы,
И поверхности страшной бараны
Демонстрируют ловкость свою.
Где горячие снежные барсы
Оккупируют норы и лазы,
Мишки гризли к себе восвояси
Тащат рыбу и что-то поют.

Где хочу быть, да скоро не буду,
Там в пещерах-квартирах аскеты
Высоко и светло проживают
Скоротечный физический век.
А над ними и с ними летают
Гималаи – красивое чудо –
От души до макушки одеты
В небоокий божественный снег.


ТИШЬ

Художник Сукин — сын пустынь!
Тебе ли, «свет» рядиться в стаю?!
Пусть говорят: «Один, один!..»,
А я общительней — не знаю!

Нет! — собеседник всем! — лик всяк
Блажен тем миром наслаждаться,
Где стужа белая и мак
Способны лихо уживаться!

Не зря зажмурено глядишь
Во всё вокруг: ты слышишь Бога!
И тишь священная, как мышь,
Плодит у твоего порога!..


ШАХИ И МАТЫ

Я спЕшу сарацина,
Индуса-исполина,
И вызову "чалматого" на бой:
На шахматный-на чёрный,
На белый-непросторный,
Упрямый королевский полевой!

Мои слова померив,
К поляне муравчатой
Сей малый потягаться пригласит.
И пешки, офицеры,
И прочие ребята
Забегают под косами ракит.

Но пчёлы бортевые
При деве-вековухе -
Высокой  и осанистой сосне -
Движеньем  и жужаньем -
Как пулями навылет,
Викторию вершить мешают мне.

Но  я в ручник-мобильник
Сигналю молодице,
Чтоб кто-то  и индуса отвлекал...
И выиграю битву,
За что моей Царице
Вручу билет на загородный бал!


САШЕНЬКА

Этой ночью приснилась мне Сашенька…
Почему она плакала – Сашенька?
И чего же боялась там, Сашенька,
В океански загадочном сне?

Так, как будто всё было не слажено,
И погода души не налажена, –
Сотворяя, как должное, важное,
Прилипала слезами ко мне.

Может быть, я любил эту девушку,
Может быть, обожал эту женщину,
Может быть, наши звёзды обвенчаны?
И не только в загадочном сне…

Нет, наверное, точно намечены
Нам пути-паутинки все вечные,
Если истинно есть Кто-то Сведущий
На прозрачном космическом дне...

БЕЛЫЙ ПРАЗДНИК

Нависла белым капля неба...
Под ней — не спавшим Петербургом,
Окаменелым, всадник "Медный"
И лошадь рвутся к переулкам!

Плюётся холостяцки пушка,
Как сорт — со ртом часов сигнальных.
Народ, охваченный пирушкой,
Пьёт у Невы матриархальной.

Чредой колонны Эрмитажа
И у Гостиного Двора:
Меж них пространство — Невский даже —
В их ситуации — дыра!

Ночь белая и шьёт, и вяжет:
...Медведь в узоре неба — буррР! —
Дворцовым, набережным, влажным
Петровым камнем — Петербург.


ОТКРОВЕНИЕ

Не зная жизнь до некоторых пор,
В неведенье наивном пребывая,
С самим собой не первый разговор
Я начинал, в уме воображая...

Казались мне фантазии мои
Прообразом реальности всечасной,
Но мимо всё проскальзывали дни,
Я провожал их взглядом безучастным.

Одна лишь ночь приветливей была:
Обителью моим голодным мыслям,
Пристанищем раздумий и тепла,
Обилием надежд, открытий, смысла.

В тот новый час одна из синих бурь,
Грозившая засыпать снегом душу,
Вдруг замерла — и бледная лазурь
Мигнула мне, мой грустный сон нарушив.

Мерцавший свет в тумане заводном
Вновь запылал давно рождённой страстью!
Но зная жизнь, мечтаю об одном —
Успеть свершить всё то, что мне подвластно.

БЕРЕГА

В густобровой зелени земли
Вижу очи суженых озёр,
И над «ликом»  –  скромен и велик –
Небосвода светит косогор…

Спорят губы  берегов  реки,
Кто из них коснётся раньше дня,
Будто бы завидели шаги
Алым утром «красного коня»,

Или в заводной своей воде
Завели, завидев и меня,
О седой и долгой бороде
Разговор, следы мои кляня!..


ВЕЧЕР

Окна крыльями вставными
Ловят свет костра.
Ветром поля пахнут дыни.
Близость звёзд остра!

Татью шарит по пригорку
Облако с хвостом.
Гарсия – читаю – Лорку:
Мой любимый том.

О своём шипит картошка,
Слух тревожит шмель.
...Придержи меня немножко,
Летней жизни мель!..

Не пусти в осенний омут!
Не отдай зиме!
Корабли-герои тонут!..
Что ж тут обо мне...

УДАЧА

Давайте продолжать эксперимент!
Возьмём из Аfrika немножечко детишек,
На руки выдадим по сотне русских книжек
(Здесь важен обученья элемент),

Поселим под Москвой и Петербургом,
Возвысим до своих гражданских прав,
Передадим менталитет и нрав,
Парфюмом обеспечим «С русским духом»!

Увидите! Всех ожиданий сверх
Взовьются африканские таланты:
Души Российской и печаль, и смех,
Прозаики, поэты, дуэлянты —
Для нас оплот прогресса и успех!..

Поверьте! — кучерявые натуры
Погоды южной до небес полны,
Надев тайги кедровой, снежной шкуры,
Пером ответят на любовь страны!..


ЗИМА В ПАРАШЮТЕ

Мой снег-парашютист, тебе на встречу
Летит душа – спасеньем ко спасенью!..
Я чудом воздух белый твой намечу,
Как тополиный пух ловил Есенин.

Мой светлый, бледноликий, бирюзовый! -
Мои глаза и музыка и слово,
В тепле моей груди – седые совы
Из сплава золотого и простого.

И ледяным коктейлем занемогший,
И зимнею дорогой забинтован,
Я груза серебристого не брошу, -
В груди моей летят сплошные совы!

Их родичи – Эльбрусы, Эвересты
Поют вопрос ещё народам многим:
Зачем снега – как лёгкие невесты?..
В фате живут зачем седые боги?..

ОТРЫВОК ИЗ ДЕТСТВА

Квадратный дворик с голубятней…
Над летней кухней – абрикос,
Гуляют парой поросята
И с Рексом лижутся взасос.

Как заводной, петух кудлатый,
Холмы щебёнки по углам,
С крылечка – низкие палаты,
Брюхатый шкаф, а там – бедлам.

На вишне – маленькая кошка,
Мяч лупит родственник – бандит,
И дом во все свои окошка
Сквозь детство на меня глядит…


НИКАК

У Фёдора писательская ночь...
Сижу вот, идиот, на берегу,
И месяц – кочет золотой точь-в-точь –
Приклёвывает "зёрна" мне ко лбу:
Мол, у Толстых сегодня новый день –
Не «Воскресенье» – так простой четверг...
Хоть в пятницу, крыло, меня задень,
Волшебное! ...я ж тоже человек!
На полках всё Цветаевы цветут!
Цветёт обычный даже Пастернак…
Мой Боже, что же делаю я тут?!..
К Тебе, Читатель мой, попасть – никак!..


ЕСТЬ

Есть май, есть древнее вино,
Фалафель и айран,
И далеко, и высоко –
Звезда Альдебаран!

А есть другой Вселенной свет –
Не родственник-близнец!
В нём есть – одухотворено –
Молчанье наконец…

И отчего так не испить
Солёную росу,
Чтоб гор планеты миозит
Ощупать на весу? –

Чтоб в подчинение моём
Приснившимся Мирам,
БурЯ привычный окоём,
Мостить дорогу в Храм!..

КОМА

Вот что, любви неизбежная кома,
Царство дождя, властвуй, слева и справа!
Космой глухою накрой наши окна,
Ветхий триумф абсолютного права!..

Здравствуй! Гуд мониннг! Бонжур! Буно сэра!
Все языки равно сердце хоронят…
Царствуй, Величество – горькая эра, –
Паперти «платина», ржавчина в троне!

Нам удалиться недолго надолго
С круглой и всё же не вечной арены.
Кома – знакома: все чувства в наколках
От плавников многохмурой «мурены».

Скрыта болезни повторной причина.
Мы словно корни нездешнего сада.
А некий жребий – серийный учитель,
Хоть ничего от причины не надо.

С кем это было – все птицы слетались!
И вот такое – горели все клетки!
Оба – созвездие некой морали:
Двадцатилетки!.. Двадцатилетки!..

Чёрные дыры!.. и, может, квадраты!..
Горы земные – всего лишь трамплины
Были – так думали в вешние даты
Мы – молодые, как боги из глины!

Так не души, если даже виновен!
Знаешь, что важно-то: мир и здоровье.
Помнишь, как в песне «Ах, пане-панове!»
Трудности были с теплом и любовью…

Где эта улица Праздника свадьбы?!..
Где переулочек или квартальчик?!..
Как ты болеешь, пиши, бога ради!
Мой адрес – Родина, твой адрес – Нальчик.

БЫЛО

Всё здорово  было –
Волна за волной!..
И дева молила:
«Венчайся со мной!»

Но голос берёзовый
Тающих рощ
Под синими грозами
Вывел под дождь…

И плыл до Одессы я
Этим путём,
И комнатка тесная
Снилась потом.

…И здорово  было –
Волна за волной!
И дева молила:
«Венчайся со мной!»…


МОНАСТЫРСКОЕ ОКНО

Монастырское окно…
Чаши да цветы,
Темно-красное вино,
Бороды густы.

Атмосфера – по углам –
Тишина и тень,
И душа вся пополам:
...Ночь – она – и день...

Л.Н.

Я плачу без слёз и каких-то гримас,
И ясно сияет мне небо Одессы!
Мне – буду ли счастлив я в следующий раз –
В моём состоянии   – не интересно...                                                   

Присел на скамейку в пришкольном саду –
Зелёные, жёлтые, красные доски…
Но в смысле «прощаться»  – я в первом ряду
(На мне– седовласость и тела обноски…)

Заденет его вертолёт стрекозы –
Но эта случайность души не обманет:
Что ей не дойти от звезды до звезды
Созвездия Рака со скоростью лани,

Что тут  – на всеядной мохнатой земле,
Под небом июня  – простым и широким,
Дней детских подруга, вздохну о тебе
В кольце из десниц шестирукого рока…

МИР ОЩУЩЕНИЙ

Рвётся ворот зимних скважин,
На которых дерева
С треском направляют, влажен,
Ствол за личные права!..

Душит снег однообразьем,
Не желает зябнуть нос. —
Даром что ли в небе разве
Солнцемедный купорос?!

Но зевнув медведем белым,
Трёт зима холодный бок. —
Ледяные зубы спело
Рвут небесный потолок.

Но роняя сердце в алость,
Обрываются в груди
И сочувствие, и жалость
Ко всему, что впереди!..

...Быстротечные, как вечность, —
На мгновения мои —
Рвутся совесть и сердечность
В атмосферные слои!


ЛЮДИ-ПТИЦЫ

Плыла по недобитым скалам,
Атаковала мост метель.
Я этим до бела накалом
Меж ними мысленно летел!

Душа моя рвалась из боли
К садам кудрявым и плодам
К незримой – сквозь пургу – юдоли,
К иным волшебным берегам!

Нам не дано не устремиться.
Недужит нас порыв.
Возможно, люди – люди-птицы
(И люди – до поры…)

Вот почему –  с Высокой волей –
У крайней, у межи
Мы удобряем неба поле
(Мы продолжаем жить!..)

РЕКА-РЕКА

По Каче, по Сапгиру,
В серебряной воде,
Клён вывел паутину
В зелёной бороде...

А день ещё не квёлый -
Зенит ещё в соку!
И маникюром пчёлы
Осыпали звезду

Глубокую тюльпана
И розы  под росой:
Укромная, как ванна,
Плыви сама собой,

"Ладья", в цвету и травах,
Изгибах и кругах,
Без парусинных тряпок
И вёсел на руках!..

Мелькает многоточье
За медленным за бортом,
И движется всё к ночи,
Где встретимся потом...




ЧТО  Ж ЭТО

Не звуком, что тащится волоком,
А пчёлкой у здания сот –
Мотор самолётный сквозь колокол
Мой опыт на крыльях несёт…

И «кляксы», небрежно забытые,
Минуя, на ровном просторе
Он точкой,  от встречного скрытою,
Включает всю радость… всё горе…

И если не Суд Чей – то что ж это,
Когда на тропине людской
Таким же моторам – без ропота –
На вечность венчаться со мной?!


СТОРОНЫ

Слова рассветные,
Слова закатные –
То беззаветные,
То продотрядные!..

Стихи подзвёздные,
Стихи подлунные –
Такие поздние,
Такие чудные!..

И слишком поздние,
И слишком ранние –
Своими ранами:
Своими ранами

Они – глазастые
И голосистые –
Порой зубастые,
От сора чистые;

От счастья – ласточки,
Отчасти – вороны,
На все четыреста
Четыре стороны!



СТРАНА ПОДСОЛНУХА

В жёлтой стране богдыхана
Так нелегко умереть:
Пей из любого фонтана,
Рыбой беременна сеть.

В этой стране богдыхана,
Белой от риса равнин,
Утренней радугой рано
Моется нежный павлин.

Тут поедают собаку,
Даже твою невзначай,
Пьют не какую-то «чаку» –
В беленьких чашечках чай.

Делят мужчин здесь и женщин:
В теле лимонном «инь-янь».
Лечатся только женьшенем,
Сыплется в руки юань.

Боги – фарфоровой плоти –
Свято живут на коврах.
И, виртуозные в ноте,
В декоративных садах

Врут соловьи золотые:
«Солнечно-жёлтенький рай!!!»
…Едем, пока молодые,
В шёлково-вкусный Китай!

ЛЮДОЕД

Вся в пятнах золота смертельного луча,
Сквозь горный строй природных самоцветов –
Гигантская – под небосклон – свеча –
Земля пурпурная и жадная ацтеков!

В  свирепой радости отряд гнедой жрецов
Ведёт невольника  в  мистическом убранстве.
Растенья соками цветёт его лицо –
Тождественно живой венозной краске.

Последний миг его царю  принадлежит!
Подвижен колокол  в  груди его дрожащей,
И пьедесталами вершины пирамид
Склоняют Небо к страсти века предстоящей!

И режет жертвы плоть серебряный кинжал,
И крик финала побуждает ликованье,
И  в  космос валится закланная душа,
И солнце красное становится овальней!..

И  людоедством растекаются глаза,
В  ночи своих чудес заблудшего народа,
Но одержимая животною природой,
Толпа рычит своё и блеет, как коза!

Но хищный профиль человека и орла
Висит над зрелищем и отлетает  в  сумрак…
Такой повадка царствовать была
В  индейском Мехико  в  эпоху Монтесумы.


НЕЗАБУДКА

Мой синий шатёр —
Фанерные доски.
И пахнет костёр,
Далёкий, неброский.

Полночный мотыль
Танцует в стекле.
Как звёздная, пыль
Висит на метле.

Но душит меня —
Таким перезвоном!..
Моментом маня,
Но с прежним законом –

Суровая жизнь —
Цветок-незабудка:
Какой-нибудь …Изм,
Как будто! Как будто 

Вот край мой — не мой:
Им брошенный низко,
Своею землёй
И тискан — и изгнан…

Фанерный шатёр
Под синею ночью:
Дрова ль на костёр,
Звезда ли (заочно)? —

И режет меня,
И движет со стоном,
Молчанье храня,
Суровая в оном,

Суровая нить —
Петля-незабудка:
Как будто бы жизнь —
Как будто… Как будто...


КУЛЬБИТ

Пером был фирменным Ф.З.*
Стране, которой был «НЗ»,
В письме которой говорил,
Что Волга, Лена – Ганг и Нил,
И Дон и Днепр – Тигр-Евфрат,
И Рим да Цезарь – Ленин-град,
И волк да заяц – слон, жираф,
Да Зыкина – Эдит Пиаф,
Что вид мой – чудом опалим,
Что Лавра – Иерусалим!
…Что это всё – моя душа
(Как Карлсон Линдгрен – Малыша!)

*Сокращённо: инициалы автора

ВАНДАЛ

Устал я от людей, душе от них темно –
От таковых существ – и близких, и далёких.
От мелких «королевств» прикрыть спешу окно
Тяжёлым сном уплыть в космическом потоке.

Но если на земле есть колокола звон,
А под пятой луны – лучистость вертикали:
Рыданьем золотым мой путь озвучит он,
Восход мой вместе с ним поддержат выси дали.

Продрог я от земли, я от луны устал.
Но не затем я есть, чтоб здесь в страницу плакать,
А послан вам сказать, что Мир – ещё вандал,
Дырявый (к чёрту!) пол, прикрытый только лаком...

ИТОГ

Суров итог событий давних,
Ведь с незапамятных времён
В стране в униженности равных
В нас маршем заглушали стон.

И прививали панацею
От вольных мыслей, что от бед!
И называли ложной целью
Любви и Истины момент!

Наш Бог был наречён «Народом»,
Наш Идол у Кремля почил,
Народ стал нравственным уродом —
Строитель собственных могил.

Его прорабы, инженеры,
Проектировщики идей
Сгубили в пользу новой веры
Взаимность почвы и корней.

Печаль безумного итога  —
И смех и грех, слеза и кровь:
Боролись с Богом ради Бога —
Отвергли Совесть и Любовь!


СКАЗАНИЕ О МУДРОЙ ДЕВОЧКЕ С ОРАНЖЕВЫМИ ВОЛОСАМИ
                                            (Только для взрослых)

Этой девочке начало её жизни подарили, как раз в святой день папиного ангела, а именно, 1-го мая, в момент, когда вся природа создаёт свои нежные живые цветы. Поэтому через некоторое время, но поближе к Новому Году, эта удивительная девочка появилась на свет, как скороспелый зимний, но всё-таки очень солнечный цветок. И все увидели на свету, что у девочки не простые, а фантастически-оранжевые изумительные волосы. Волосы светились, как созвездия, и днём, и ночью, что бы всё плохое вокруг исчезло, а явилось одно хорошее, ведь эта маленькая девочка смотрела на взрослых умными добрыми, как синий вечер, ясными глазами, не плакала, а пела свою волшебную песенку о новых лучиках восходящего солнца, что народились одновременно с нею на земле!..  И тогда все, кто  её видел и слышал, заметили, что маленькая девочка, под своими необычайными волосами, добрее, светлее, а значит, мудрее всех взрослых и что, может быть, она даже – девочка-ангел, а в её оранжевых волосах – драгоценная сила Волшебной Короны!!!




САД

Июня волшебное живо!..
Июля чудесны дела!..
Их шёлком прядущая живность
Беседку влюблённым сплела.

Светила полночные впились
Лучами в цветы и плоды!
…Мудрейший, не спрашивай:
Или люблю я такие сады!..

Оставь, дорогой, иноверцу
Металлы и камни любить,
Откроем "Зелёную дверцу" —
По счастью рекорды побить!..

Покажем широкому глазу!
Утонем в целебных дарах! —
Где рыбок, живые, алмазы
Висят в изумрудных прудах!..

ОКЕАН

Вода, и звёзды в ней, дожди и реки
Впадают  в  океан, которому вот имя  – (...)                                          
Вселенная того охватит сердце:
Чьё  – отраженье неба на планете…
Чьё  – утвержденье  – нотами и духом –
Гармонии Божественного логос.

ОргАн небесный! Орган чувств земли!
О, сущность Бах!  – О,  равнозначность Мира! –
Боль – голова Орфея  и Сатира!
Жизнь – Рафаэль, и  Рубенс! Ад – Дали!
И многое,  и прочее без меры!
И сны  – ещё, которым будет сбыться
В тумане лет межзвёздных, лет Вселенных!..

ДЕРЕВЬЯ

Деревья выходят к деревне,
Где клёны выходят на склоны
И липы, как девушки хиппи,
Танцуют для ив полусонных.

Каштаны роняют карманы…
Осины снимают лосины,
Шевелят усами платаны
Большими, как тигры большие!..

И только в веснушках берёзы
Играют – безумные – в позы,
Которым названий-то нету
Ни утром, ни ночью, ни летом…

ХВОСТЫ

Я с уточками плавал
В прохладнице-реке,
Настоянной на травах
И рощах в далеке.

В цвету живая пристань
Лежанкой мне была.
Зрачком дна вполупристаль
Поглядывала мгла.

И  в этом масле лета,
В  разбавленной воде
С небес душе поэта
В чернильной бороде

Невидимые рыбки
Так пели о себе,
Что – хоть возьми да вырви
Хвосты одной судьбе!..


ЛИСТОПАД

Когда природа пожелтеет —
Со мною будет умирать —
Непосвящённый пожалеет,
Что уплыву в «иную рать».

Печалей Лете поуронят,
С кем игры жизни затевал,
Чей край души я задевал,
Сердца целуя, руки, лона!

Расслабьтесь, ясные друзья!
Согрейтесь, чуткие подружки!
Одних вас в сей земной избушке
Надолго не оставлю я!

Ведь рай — дитя струны полёта,
Чья настоящая в нём звень…
Мне неохота жить, как кто-то,
Подобно жить мне стало лень.

А вас пускай ничто не мучит,
И будет каждый видеть рад
Меня улыбчиво-беззвучным
И обращённым в листопад.


ЗИМНЕЕ

Окрепшей белизною схвачен,
Светилом искренне-незрячим
Вчера был не замечен лес.

А при рассвете – что на милость! –
В сугробе искра появилась
И разгорелась до небес!

Тебя не совестно встревожить
Прогулкой в пышном бездорожье,
За нежным утренним огнём:

Проведав лес с вороньим шумом,
И белку приманить изюмом,
И песнями звенеть вдвоём!

…Как счастливо взлетает рано
Твоё, голубкою, сопрано!
И плещет ясно! до вершин!

В снегу по следу зайца вьётся
И паром золотистым льётся –
Поющим облачком, с аршин.

Спеша природе поклониться,
У проруби умоем лица,
А стройным соснам, но седым –

Помашем жаркими руками,
Вернувшись белыми лугами,
К себе, с весёлыми глазами 

…И с аппетитом молодым!..

ЕСТЬ ДОМ О СЕМИ УГЛАХ

Есть дом о семи углах –
Засов на семи ветрах,
Окно – на стене пятно:
Жилище на всех одно.

А там самобранный стол,
Под ним – самотканный пол,
Направо от входа – очаг,
В шкафу – одинокий пиджак.

Ни кто не заходит в дом,
Лишь помнят и помнят о нём.
И всем потому хорошо,
Что он не похож ни на что...

Я – РАНА

Я – рана, боль, побег из плена!
Пусть и во мне цвела весна –
Я – первый павший Карфагена,
Я – Трои красная луна!..

Израиль я, на ад восставший,
Раб  изувеченный – Эзоп,
За душу я последний павший,
Не получивший даже гроб!

Защитник ледников Тибета,
И агнца всякого  я друг,
Подпольщик – в сорок третьем – гетто,
Не взятый печью на испуг!

Я жертва – светоликий майя,
Скончанье света, лет  и рек,
Я минус Цезаря от Гая!
На – вырви сердце мне, "ацтек"!..


АНФАС

Как радужного солнца –
Анфас я твой люблю!
Как ты, оно смеётся!..
А может просто сплю;
И снится совпаденье,
И солнце –  это ты,
Пречистое виденье,
Лучистые черты!

В сторонке от Вселенной,
В заветном далеке,
Я истину святую
Сжимаю в кулаке.
Моё стихотворенье –
Словам причина - ты:
Виднейшее виденье
Созвездья доброты!

ПИСЬМО РЕБЁНКУ


Моя маленькая  шкатулка,
МОЙ УНИКАЛЬНЕЙШИЙ ДОВЕРЧИВЫЙ ЗАЙЧОНОК,
МОЁ ВОЛШЕБНОЕ ПОЗДНЕЕ СЧАСТЬЕ,
НЕСМОТРЯ  НА БЕЗЛИКИЕ, БЕЗЛУННЫЕ ЛЮТЫЕ НОЧИ,
МЫ ВСТРЕТИМСЯ, КАК СОЛНЦЕ И НЕБО, ГЛАЗА И ЗВЁЗДЫ,
СЕРДЦЕ И СЕРДЦЕ, ЛЮБОВЬ И ЛЮБОВЬ! –
МОЯ ДУША ОБЕЩАЕТ:
ТЫ ЧУВСТВУЕШЬ, ГДЕ-ТО НА ДНЕ КАПЛИ ДОЖДЯ,
В БЕСШУМНОМ ОБЛАКЕ ПРИСНИВШЕЙСЯ ВЕСНЫ?
ВОТ И Я – ЧУВСТВУЮ!..



ПРАВДА РАДУГИ

Ты – правда предтечи…
Любуясь, молчу.
Почувствовать плечи…
Задуть бы свечу!..

Услышать бы голос
Короткий,  как сон
И мять в тёмных росах
Зелёный газон,

В великом «далёко»
В дали, не во сне,
Узреть в поволоке
ДалИ на слоне…

Ночные фиалки
Нам  скажут: «Привет!
Средь шумного бала,
Которого  нет…

«Строка к мыслезвуку»,
Сквозь трепет молчу!
Подай-ка мне руку! –
Быть проще хочу…

Я ХОТЕЛ

Я хотел жить в светлом граде,
В красоте,
Где тебя не бьют по морде
В темноте,
Где оставленное там же и лежит,
И всем ясно, что еврей ты, а не жид...

В чудо-граде ярок жемчуг фонарей:
И река горит под ними веселей…
Над главою «астрономия» цветёт!
Вообщем, город – и не город, а курорт!..


РАЦИО

Представлю маленькое солнце…
Подую вдоль большой ладони…
И полетели чудо-кони…
                                   Полетели!..

Резвее рьяного «гасконца»
С Констанцией в её постели,
Я полечу, как на лучах,
                                   До трав Гаскони!

По ним сверну к мадридским тайнам,
К следам у мельниц Дон Кихота,
А там – к немецким чёрным танкам у Конотопа.

И повторю я это действо,
Нет – совершу такое трижды,
Чтоб не заботило уже,
И стало – «лишь бы»

СКЕРЦО ДУШИ

Весом перламутром, но беден
Лучами для этих широт,
С высокой октавы обеден
Упал на глаза небосвод...

И ждёт незнакомого сердце
Движенья, и в такт не спеша
Под шаг самобытного "скерцо"
О прошлом вздыхает душа.

Ей сила прозрачной природы
Пасхальным велит языком
Смотреться в небесные воды
Над куполом и над крестом,

Пузыриться влагой на розах,
Светло торопиться на дно
Да соком в берёзовых позах
Застыть на мгновенье одно.


ДЕРЕВЕНСКИЙ КАЛЕЙДОСКОП

В коровах носится по полю молоко,
Деревней дышится пока ещё легко,
Плоды качаются на веточках-подставках,
Но это здесь не ценят высоко.

А мне картина эта – просто рай.
Простор – воображение играй!
Пленящим ощущеньям дам я волю,
Где утону под хрюканье и лай.

Деревни совмещённый аромат,
Как в сборе пчёл медовом, – всё подряд…
В такие состояния уносит,
Откуда нежелательно назад.

Как солнце душу греет сквозь меня,
Целует грязь хозяйская свинья,
А курам хочется игры весёлой
В тени кормленья белого коня…



ПОЗДНО

«Громада двинулась и рассекает волны.
Плывёт. Куда ж нам плыть?..»

Александр Пушкин, «Осень»

Город, покинутый мною,
Встань за моим окном! —
Худшей своей стороною —
Лучший из лучших дом!..

Мне б на пути высоком
Быть пред тобою в долгу,
Как при холме осока —
Перед ногой на бегу!..

Редко, когда пылаю
Я не Любовью к тебе!
Город, собаки лают! —
Плачут по лучшей судьбе!

Знаю: ударенный в небо
Лоб мой устанет жить!
Будет высокий стебель
Мне тишину сторожить…

Поздно!.. как больно поздно
Мне любоваться тобой.
Звёзды!.. как больно звёзды
Распорядились судьбой…

СВЕТ

О даже если подсобрать всю чудо-пену волн морских

И горы в краски выжимать — Тебя не нарисует стих!

Весны наследник — лепесток — Тебя собой не повторит,

Ручья медлительный исток — теплей Тебя не говорит.

И кем Тебя не нареку — того Твоя достойней кровь!

…И Сердце в сердце берегу — Звезды по имени «Любовь»!..

МУЗЕ

Ничто твоей Души не сокрушит!..
Чудесница — в премудрую природу,
Всем посягая на Моей свободу,
Воздушная, над Временем парит
И веще душит сном!..
«Поэта кредо —
Мечты сквозь плен в ромашковом дыму:
Притихшую в тысячелетьях где-то,
Издалека я звал тебя одну!
И снилось откровение на лицах.
Со взмаха крыльев завтрашних страниц
Полёты посвящали звёздам птицы!
Но тайны — эти Тени — пали ниц!..
Я силился понять, но был так тёмен
Вечерний лес, и образ исчезал,
Как только что ещё стоявший вровень
На всех парах мельчающий вокзал.
Под занавес — мне помнятся лишь звуки
Терзаемого неба: дождь готов,
Как человек, слезу ронять за муки,
Опорожняя мрачность облаков!..»

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Все мы, все мы в этом мире тленны…
(С.Есенин)

Утомляют шоры горизонта
Любопытство… Лик теряет свой
Лёгкий парус в час, когда экспромтом
Распеваться ветру пред волной.

Рукояти — остриё в придачу.
…Потакая сотворцам земным,
Человечишь жизнь свою собачью —
И ещё чего-то должен им...

Есть начала грустным переменам:
В нас глаза солёные густы!
По каким-то почвы божьим венам
Вытекут зелёные кусты.

Утекут широкие каштаны,
Силою объявшие края.
Отцветут Елены и Татьяны;
Во саду — желанная моя.

Нет конца весёлым переменам:
Делом общим частность может стать.
Позволяйте действам самым пенным
Крепость сердца чаще омывать!

Топит осень блеском (всем знакомым…).
Всякий разный — тем сестра и брат.
Многозвёздно плясу Вольта с Омом
КПД души моей я рад!!!

Что до зова глупого, до плача —
Так обкурит «сладко!» яблонь дым!..
Увяданья знаками оплачен,
Только мудрым буду и седым.

Слабозубый, кус неровный — Время —
Уроню потомкам в «желторот»;
И царя словами, и еврея:
«Всё весёлое, как всё пройдёт…»…

НАГРАДА

По кварталам и аллеям
Золотом шурша,
Мы хандрою не болеем!
Мы – я и Душа!!!

Жизни – временам осенним
(Нашей) нет числа…
Действует рулём Психея.
Руки – шаг весла.

Телом – мне сойтись с дождями,
А душой – с костром.
Словно на подмостках в драме,
Им – судьба – вдвоём!..

В этом – сила листопада,
Чувств высоких тьма...
И иная, Бог, награда
Пусть не ждёт меня!..


РЕМЕСЛО

Вступив
Нелегко
В урожайную
Рыхлую
Осень,
Походка
«Олень»
Плывёт
По листве,
Как – смоле.
Погода
Звенит –
Природа
Всё лишнее
Косит
Меж лиственных
Мачт
На тёмном
От нас
"Корабле"!


Мы
Слёзы Земли
И мысли,
И снова,
Мы слёзы,
Где
Смех –
Только боль
И
Глас
О желании
Жить.
Где
В жалкой
Пучине
Такая
Стервоза
Елозит,
Что
Хочется
Глубь
Эту чёртову
В каплю
Ушить!

О где ты,
Игла?!
...язык мой –
Что ищет –
Обрящет!
Колись,
Золотая,
Как хочет
Романтик
Любить!
Лети,
Как в заре
Блестит
Перелётная стая,
Чтоб
Чёрное платье
Земли
В каплю ночи
Ушить!..

МАМА

Мама! Отзвенело твоё серебристое в капельках сердце!
Мама! Удалился твой голос под серые звуки дождя!
Мама! Зелень светлая глаз вдруг смешалась с туманами леса!
Знаю: за вершинами синими-синими встречу тебя!

Мама! Смерти бледные листья укрыли блестящий твой образ!
Мама! На оранжевом небе слова тебе эти пишу…
Надо! Надо вновь отличать стоны, росы и слёзы, и грозы!
Только именно этого я не могу, не хочу...

Мама! Жизнь подарок, которого люди порою не стоят!
Мама! Твой уход был похож на осенний полёт журавлей!
Мама! Первый свет, первый снег, первый вкус, что, родная, с тобою?!
Пусть душе твоей чистые выси ответят скорей!..


ВДВОЁМ

Тепло осенних виноградин
Холодной радугой горит...
Скажи, каких же истин ради
Ты сдавленной слезой облит!?.

Волшебное вино сияет —
Омыто люстрою светло;
В нём чудится янтарный аист,
Хоть небо тучей затекло.

Не всё, но многое ничтожно
Сквозь откровения вино.
И виноватить невозможно,
И не винит оно само...


УКРАИНА

Мириады гибких радуг,
Топи драгоценных звёзд,
Вы – придивные парады
В зазеркалье наших рос…

Рек серебряные пальцы –
К золотистой бронзе лоз
И топазовые зайцы
За подолами берёз…

Несказанна Украина –
Мать крылатая моя!
Мне любить глазами сына
В свете девственном края –

Те холмы, и те курганы,
Те озёра и ручьи:
Что и, правда, осияны…
И не правда – что ничьи!..

ПИСЬМО ПОЭТА

Поэт и немного мыслитель,
Делитель на зло и добро,
Пачкунник бумажных покрытий,
Точу на балконе перо!

В высокий ледник поднебесный
Макаю до крыльев его
И с лёгкою пташьею песней
В полёте пишу Вам светло...

Мне кажется серым и чёрным
Я больше не стану болеть:
Быть лучше вороной на кроне
И лучше – внезапная смерть.

Пишу Вам – и хочется сердцу
Дождаться лимонной луны
К цветочному чаю – поверьте –
Чтоб снились медовые сны…

Там Вас огорчить не умеет
Соседка надежды – беда.
А Ваша душа всех умнее
И жизнь Ваша – эта звезда

Вечерней страны тёмно-синей,
Что ловит всю ночь на перо,
Мыслитель, ценитель, целитель,
Ваш друг, и Ваш данник,
                                               Пьеро!


ПОКА

Пока под летним виноградом
Пурпурным шёлком лепестка
В глухой траве — о чём-то рядом —
Мне вечер шепчет у виска,

Во мне несбывшееся дремлет.
Но снов, увы, не разобрать –
Лишь колокола детский лепет
Сквозь просьб невымолвленных рать.

И влажью глянувшие дали...
Их алоснежные цветы
С росою тёплою со стали,
Чьей остроте досталась ты!

МАШЕНЬКА-МАША

Потому ли, что в свете нет краше,
Потому ли,  что просто люблю,
Я зову тебя: «Машенька-Маша»,
Я пою тебе песню мою!

Не выходишь, как жало из сердца,
И с души не слетаешь, печаль!..
Ты прости, отпусти иноверцу,
Если больно… и если не жаль…

Позабудь молодые цветочки,
Позабудь дорогие плоды
И такие небесные точки,
Золотые, как взоры твои!

И с того,  что на небе барашек,
И с того,  что не с ним я умру,
Я люблю тебя,  Машенька-Маша,
Как последнюю песню мою!..

БОРЬБА

Сквозь молодость кленовую –
Сквозь рощицу мою
Сухим сусальным золотом
Всё ярче я горю!

Всё берег приближается,
И чахлый, и скупой,
И тоньше сочетается
С луною профиль мой –

Почти не совпадение,
Не случай, не судьба:
Огня произведения –
Невольная борьба…

ПЫЛЬЦА

Тонут тучи и зори  их  метят
Поплавками в своих волосах.
Мне, как всякому в небе, и светел,
И приятен таинственный страх...

Только стоит в себе улыбнуться –
Только стоит согреться – в груди
Маттиолы и песни проснутся
И потянутся вдоль мотыльки…

По-весеннему горло сжимает
От гортани до самых желёз
Безвоздушная молодость мая
И долин темпераментный «кросс».

Тут одна мне напевность знакома –
Что и ветер пыльцою несёт:
Ниже ивы, плавучей парома –
В закрома ожидающих сот.

Тонут тучи, а звёзды всплывают
И туманы на их волосах –
По над вече серебряной «ваты»
В луговых благодарных местах.

КОРОНА

На мне корона – как ворона!..
Запачкать может – если «эта»!
Эх, больше пользы в самогоне
Хорошем, для меня, поэта.

По-больше силы в красной деве,
В попутной тяге песни ветра.
Короне вправо – мне налево!
…Запачкать может, если «эта»!

А если мне подскажут зори,
Что в облаках любовь есть где-то! –
Мне Словом целить по короне
Со всею точностью поэта!!!


ЛИШНЕЕ

Собратья по земному кораблю!
Сочтите милостыней высшую награду —
Исторгнутое сердцем: «Я люблю!»,
А остальное — лишнее — не надо...

Не пожалейте этого сейчас! —
Природа золотая, не жалея,
Теплом и светом награждает вас
И небом держит из бумаги змея!

Собратья по большому кораблю,
Большому — нам и утлому пред Богом,
Утопленное сердцем — «Я люблю!» —
Вы слышите: щемит и бьёт тревогу.

Без этого мы стонем поутру.
Так наслаждайтесь роскошью — любите,
Жизнь настоящую вокруг себя творите,
Чтоб не ломаться веткой на ветру.

В  день выходной и на своей работе,
В  падении любите, как в полёте!
И  помните о том, что я живу...
И помните о том, что вы живёте…

ПРЯТНОЕ ГЛАЗУ

Перебором ладная дождинок,
Крыльями янтарными – душа,
Промеж трёх своих  сестёр-сестринок
Осень бесконечно хороша!..

По лесам, аллеям  – листопадом
И хрустальным  – по зонтам  – дождём
Ходит Божие босое чадо,
Взгляд целуя ягодным кустом.

В жёлтом, красном, рыжем апельсине
Набережной дымная вода:
Птица-жар  – в октябрьской картине –
На зимовье прибыла сюда…

Хорошо  – чудесного коснуться!
Петушиный тополя окрас!
Листья на ветру,  как письма, рвутся,
И себе одно приметил глаз…

СЕРЕБРЯНОЕ ЭХО

И пластика, и слово,
И двигатель – Душа,
Живут в театре снова
И слух, и взор круша!

Тут вертикаль омыта...
И маски все бледны...
Но вносит Маргарита
Больную тень Луны! –

Я двигаюсь навстречу
Беде и не беде...
Весь счастьем искалечен,
Которое нигде,

Я солнца не увижу
Покуда роль, как тень
В лицо устами ближе
Поёт глагол: «Надень!»

Я облекусь, как должно! –
Как хочет ипостась:
Все годы под Медовый,
Под Яблоневый Спас!..

Красивую, как ведьма,
Ерушалаим знал…
Но, стих мой, эта тема -
Не из твоих зеркал! –

Марго – не Божья Матерь...
Есус – не только жид...
Толстой – не значит Мастер...
А Мастер – не пиит...

Так ничего другого!..
И слух, и взор круша,
Идёт по краю снова
Лишь роль моя - Душа!..



СТАНЦИЯ

Левобережная!.. Левобережная!..
Станция бравая, с правыми смежная,
Берег берёзовый, транспортный мост,
Опера пробок, орущая: «SOS!» ,

Йогофанатная дева у лестницы…
Дело понятное: дева – прелестница!
Бюст как серебряный!
Таз – медовик!
…С тех пор люблю я блондинок и Вик
Города Киева – Киева-города!
Имя Виктория  светлое, гордое!
Неповторимое – вторю я – нежное!
Левобережное… левобережное…


ТИРЕ

Капля – дождя малость.
Небо – заря, алость.
Мысли – сумбур, топи.
Лужа – звезду топит.

Космос – ночной город.
Простынь – зима, холод.
Люди – базар, здравствуй!
Ярче – всегда красный...

Стены – вертикали.
Люди – твёрже стали.
Море – без пилота.
Ловля – не охота.

Рыба – не в тарелке.
Дождик – только мелкий.
Смертный – ожидает.
Зависть – не прощает.

Адрес – не квартира,
Сыро – не от сыра.
Ближние – не судьи.
Было – то, что будет...

Радуга – не козырь.
Муха – звук навоза.
Капля – Чуда талость.
Чудо – !!!???..

О ВЫСОКОМ

На свете есть ещё места,
Где говорится о высоком!

Сие подскажет мне листва
В бору зелёно-смуглооком,


На то укажет принц-Апрель,
Играя с тающею льдиной;

И потеку я, как свирель,
Быть прекращая нелюдимым,

И вольно распалю я пляс,
По чувству главному тоскуя,

И закачусь – который раз –
В баронство жадных поцелуев!..



МУХА И МИР, МУХА И МЫ

Здравствуй, современник-муха, –
Утренняя бытовуха,
Препинание моё!
Достоверно, что на свете
Громче мухи – только дети,
Но психованней её…

Чёрной точкой биться в стенку
И садиться на коленку
Мухе можется весь день.
Время посвятить варенью,
Сахаренью,
Объеденью
Тварь склоняется везде.

Отключить бы ей моторчик
Или кинуть помидорчик
В наглый мухинский анфас!
Раз не понимает слова –
Мухобой в десницу снова
Или кошке крикнуть «фас!»...

О ЦВЕТАХ

Не гадай на цветах о цветах
Расцветающей жизни своей! —
Предначертанное в небесах
Неизбежным откроется ей.

Не гадай на цветах, не гадай! —
Безответственна нежная плоть,
Средь которой свою потеряй —
На лугу, на мгновение хоть.

Не гадай на цветах, перестань!
В космос солнечных душ окунись!
Ты за этим вошёл в эту рань —
Вместе с этим войдёшь в эту высь!..



ТВОРЧЕСТВО

У лимана легко
Упади в камыши.
Без души ничего
Не пиши для души...

Как над птицей Луна,
А над полем гроза;
Пусть на миг – но до дна –
Рассмеются глаза.

«Пред созвучием строк,
Пред созвездием букв
Помолись», – скажет Бог –
Твой Единственный Друг,

Пред смирением глаз
Мир взрывая в пыльцу,
Чтобы смерть на себя
Опустила косу...


ХОР

Предполагаю, что там скажут,
Когда, не весь я, но умру
И, уронив мою поклажу,
Окончу давнюю игру.

Открыто духу – кто  что плюнет,
Иль, может, выразит слезой:
Хорошие и – просто – люди,
И пучеглазый, и косой...

Что сытый скажет,  что голодный,
Когда закатится мой век,
Минуя все подъемы, сходни:
Смолу и соль,
Луну и снег!

Но не страшась клейма позором
(Моих трудов небесен бег...),
Фантом  увидит  – мысли хором:
«Он был  не просто человек!..»

ТРУТЕНЬ  СОВА

Лебединая ария пета.
В сердце Ангел жарою распят.
Все события яркие лета
На лазурях рисует закат:

«...О стрелу горизонтную точит
Зубы алый летящий дракон...»
Я созвездия — козыри ночи,
Дорогие, поставлю на кон

И войду в полосу изумруди,
Кожей ног, узнавая траву!..
Шевеление "трутня! загубит
И подняться заставит "сову"!..

ВСЕЛЕННАЯ

Наедине вселенная мне пела
Наш парный миг, и звёздными бельканто
Моё неусыпанье одолела –
Сопранисто и даже – меццо как-то…

Меня она ничем не обижала,
Баюкала от края и до края!
Голубушка себя во мне рожала –
От рая, что был прежде, и до рая…

Вместительное для души пространство,
Рецепторное – щупальцами света –
В Вестминстерское, в неком смысле, братство,
Вступившее с религией поэта…

КОСМИЧЕСКИЕ ФАНТАЗИИ

Где плавает месяц,
А тучи блестят –
Чудесный
Небесный
Цветёт зоосад.

С большим попугаем
Сам лев говорит
При фауне моря
И острова Крит.

В полночное небо
Заплыл крокодил.
По Млечной Тропине
Слонёнок ходил.

И белый китенок
Оставил следы
На цвете индиго
Небесной воды.

Над розовой зеброй
Желтеет жираф:
Шаманя, змеится он,
Длинный, как шарф!

Тельцы, Скорпионы
Сквозь чащу видны
И карюю толщу
Озёрной волны…

Будь счастлив! –
Рассвета холодная гжель,
Закрасив всё это,
Оставит душе…



ЦАРСТВО

Я поймаю прибрежную осень
За отброшенный ящеркой хвост,
За змеиные в радугах косы
В дождик тёплый от радости слёз.

И душа – этот сканер разбитый –
Вдруг запомнит, что будет в нём жить:
Что захочет любить «инвалида»,
С ним кружить над землёй! И кружить…

И скажу я тогда: «Дорогая, –
Налегке-веселе, от души, –
Осень людного этого края,
На перо моё чуть подыши!

Сжалься тонкой фантазией света!
Он играет в глазах куполов
Семиструнной природой поэта
Тридевятого Царства Любовь!»

АННЕ АХМАТОВОЙ

Даль васильковая близких очей
Хрупких — весенняя, нежная, ранняя;
Пьющая пламя церковных свечей
Бедных — сиротски заброшена, ранена!..

Вижу, немею — и снова живу
Этим впечатанным красок напевом,
Где мелодичную слышу Неву —
Чуточку выше... немного налево...

Твой ли, наполнив дыхания, стон
Северо-западный бережный ветер
Носит,Ахматова? Тот ли всё он
В этой России и в этом столетье!

КЛЁВ

Помню в душЕ  – пуд соли…  глаз огуречный дым…
Крымского моря иней… кремнево-кремовый Крым…
Вижу следы  на бреге чёткие, как часы,
Скользких камней побеги в "аквамаринах" косых…

Дикую осень строит калька магнолий  – лекал.
Лесом  – ветвистым лосем  – в горы мой друг поскакал…
Реет  – случайным чудом  – строй  на закате судов…
Хочется поскорее поздний почувствовать клёв!

СЕРДЕЧКО

Влюбилась я в шарик воздушный! —
Он цвета души золотой.
Сердечко довольно послушно
Пленилось его красотой.

Сердечку желательно рядом
Под солнышком жёлтым летать,
Но тучки тяжёлым отрядом
Пытаются шарик отнять:

Его золотистое тело
В глазах голубых очернить,
Но сердце — влюблённое! — смело
Пошлёт ему красную нить!

Но сердце обнимет, согреет,
Притянется тесным узлом:
Ничто разлучить не сумеет —
Я знаю — я чую нутром!

МАЛЬВЫ

В траве у колдуний, в гостях и плену,
Мой дух обольщал изумруд океанский.
Я чар, этих чар – на всю жизнь, не пойму:
Порывы,
Флюиды,,
Улыбки
Подсказки…

Нет, мальвы – волшебно – не просто цветы,
А в море тенистом – лучистые пятна:
Игрой, что на самом-то деле понятна
Сердцам с обострённым углом красоты.

Молюсь тем местам, где малышки цветут,
Где сил вертикальных чудесный источник!
Мне нежно, нам нежно и ласково тут –
Где колокол блещет небесный и точный,

Где в яром волненье – последнем бреду
От мальв замирают сердцами тюльпаны,
Где я от себя никуда не уйду –
Красой девства заперт в груди, как в чулане!

ЛЮБОВЬ

Парус треугольный!..
Синевы окно
В белый, беспокойный
С детства влюблено...

Жизнь очередную
Вместе проживёт:
Вижу, не ревную —
Далеко вперёд.

Синий воздух неба —
Синяя вода.
Лишняя победа —
Пришлая беда.

Прежнею волною
Ноги не обуть! —
Истиной стальною
Режет часто грудь.

...Парус треугольный,
Моря полотно
Ловятся так больно
В старое окно!

ПОЭТ

...И скользила, как рыбка Звезда,
И метала рассеянный свет.
Диктовал он поэту всегда.
Лишь однажды воскликнул поэт:

"Ты прости мне наивность мою,
Эту сильную дикую кровь;
Что я верил, как в счастье в весну,
Что, как в вёсны я верил в любовь!.."

Улыбнулась, мрачнея, Звезда,
Отвернулась на множество лет.
Но великий, как эта беда,
Монолог обнажал "свет-поэт"!..

…Где восстала столбом тишина –
Торопили планеты свой вальс.
И пространства под ними и над
Бесполезно молчали для нас…

ШОПЕН

Только Шопен
Будет сегодня:
Истинный плен,
Миг благородный!

Только гармонии —
Сон и отрава,
Звёзды в агонии,
Зелень дубравы.

Всюду пространство
Мыслей без мыслей,
Облако странствий
В облаке жизни.

Солнца огонь,
Бабочек розы,
Яблочный конь,
Метаморфозы!

...Только на дне
Моря звучаний:
Близко ко мне —
Близок, нечаян

Чудом Шопен
В чуде пусть будет
Обыкновен!
Слушайте, люди! —

В этом плену —
Искрой (не скрою) —
Это ему
Сердце открою!..


БРЕДЬ

Дышали деревья и в окна, и в сени —
Уж по ветру резко струила листва.
Душе моей снился Сердешный Есенин;
И день весь, и вечер — лишь ночью не стал.

А утром корова, петух и собака
Букетом связались с травой у плетня.
…Душе проалела «кабацкая драка!..»
(Ну, словно бы строчка была про меня…).

У озера поле, у поля две свадьбы...
В карающем смехе рязанских ворон:
Судьбами какими сюда, вот узнать бы,
Поэт возвращает себя с похорон?!..



КОРАБЛИК

Возьму я маленький  кораблик –
И чувством этим потеку...
В такой компании я, как бы,
Вплываю в детство на боку.

Я сплю - ведь это же реально!
А значит и реален сон.
Простой, а всё-таки сакральный
Фрагмент прокручивает он...

Вот цепи  ранних впечатлений –
И звонкий вид и тёплый звук...
Тенётник вещих ощущений,
Кто ты, неведомый "паук"?!

Прожектор времени наносит
Событий звёздные слои.
Цвет памяти – что сердце носит –
Открытки юные мои...

Прeдивный сон мой повторяет
Из ленты спящего сюжет.
А зритель "тёмный" всё не знает,
Что это – «остров», что – «ответ»!..

ДЕНЬ ВОСЬМОЙ

Пошли, Всевышний, мне тепло
На ночку, ту, одну –
Где с ней в покое поплыву
В надёжную страну.

Высокий абсолютно Свет
Наш парус понесёт:
И зашумит во мне поэт,
Как лес из вешних вод.

Увидишь, Боже Мой, Ты Сам,
Что Ты насеял Сам:
Какие страсти голосят
По тутошним местам…

Узнав, Мой Боженька, огонь
Во мне Своей крови,
Мне бросишь с Неба на ладонь
Те чёртовы круги,

С какими должен я ходить
По промыслам Твоим,
С какими понуждён любить,
Не будучи святым;

Могу с какими посетить
Великий миг Восьмой,
Куда и собственная тень
Не явится со мной…


БЕЛЫЙ СТИХ ФЕВРАЛЬСКОЙ ЛЮТОЙ СТУЖИ

Белый стих февральской лютой стужи –
Лютый стих –
По седым зеркальным бродит лужам –
Любит их.

Не садов заломленные тени –
Снежный стих зимы,
А последних вольных ночек девять –
Усечённый мир.

Не блести в глаза ты, семисвечник,
Как слеза!
Зимовать с твоим дыханьем, с вешним,
До конца!

Озадачь, хрустальный иероглиф!
Озадачь!
Не заплачь, души рельеф неровный,
Не заплачь!

ГРЕХ

Обветшало мгновенье,
Ничего не сулит.
Может, вспыхнет прозренье? —
Посмеёмся навзрыд.

Этим вечером время
Я убью невпопад,
Слишком слабое стремя
Ощутив наугад.

Околдованы свечи
В потаённых углах,
Отговорены речи
Наверху в куполах...

Я убил это время,
Синий вечер убил!
Потому на коленях
Семь грехов замолил.



БРЮНЕТКА

На экранах чёрных окон
С поволокою гардин,
Ночь квадратным щурит оком:
В нём в квартире я один.

Убеждённая, смелея
Прочно приземлит шатры;
Грея, шелковея, млея,
Впрок, до утренней поры!

Ночь:
наведываясь, тени
В эти дебри тишины,
Ожидают откровений,
Чувства меры лишены.

Ночь:
из кажущихся звуков
Иллюзорный силуэт
Образуется, как будто,
И опять сойдёт на нет.

Однозначный дивой-ночью
Тут подарок припасён:
Выручает одиночку
Самый невесомый... – сон!


ЛЮДЯМ

Не охлаждайте мне охоту —
Добро пером души творить! —
Не тяжкую ли вам работу
Она должна переварить?!

Душой своею поощрите,
С моей гуляя по строкам,
И сердца зрением смотрите:
Что, веря, доверяю вам!..

Читая слов соединенья,
Покиньте омут суеты! —
Поднимем чашу откровенья,
Пригубим вместе: я и Ты!..

Эльбрусы света покоряйте,
Внимая искренним словам,
И сердцем, только сердцем, знайте:
Молю о чём, желая Вам!..


ЯСНО

День седьмой ясна природа
Реками и птицами.
Деревенского народа
Золотыми лицами

Полон лес, играет поле
Над своей травою;
То ли гномы, тролли то ли
В ней чего-то роют.

Как весна религиозна!
Клонит май к закату.
Вот настроюсь я серьёзно
Да поставлю хату.

Заживу, как в общем должен,
Как мужик хороший.
Дай на то мне силы, Боже!
Или, лучше, гроши.

Или ничего не дай мне –
Если не отымешь...
Командир всех снов и армий
Ты лишь!..
Ты лишь!..
Ты лишь!..




НА РОДИНЕ АННЫ

Не юмором зноен был воздух Одессы…
Читал я и верил словам:
Их стройность — родившейся тут поэтессы —
Моим помогала стопам...

Поздней, изумрудный Фонтан — чуть агатным
В одесской ночи засыпал,
И парус — того же оттенка — за камни
Меня за собой зазывал.

Созвездие Девы царило в тумане —
Тяжёлыми тучами косы неслись,
Когда, диктофон ощущая в кармане,
Я с морем работать направился вниз...

…Был воздух разбойником чёрным Одессы…
Стихи доверял я волнам:
Их брызги и соль — жизнь и смерть поэтессы
К моим относило словам…

ХИМИЯ

Не пронзай ты, сине око, синеву.
Синь умеет оку снится наяву.
Овладеет, сине око,  синь тобой.
Завладеет синим  оком с головой!

Меж рассветом и закатом, в день любой,
Ей приятен этот синенький разбой.
Ой, на сине-то, на горюшко твоё, -
Ой, погибнешь,  око, сгинешь от  неё,
От сосущей жизнь из ока синевы,
От её большой синеющей любви.

Синь великая – и Отче и Дитя.
Око  Неба – синью синею – в тебя!
Меж холмами синь гуляет и берёз.
…И  не химия...  не медный купорос!..

КУЯЛЬНИК

Давно живу на две страны,
В сезон Одессу посещая!
В зелёный борщ тут летом – щавель
И в лучшей форме каплуны.

Курорт Куяльник, пахнет грязь
Целебная, и в беспорядке
Архитектурные остатки
Того, в чём был в порядке князь!..

Внизу армянское кафе,
Дымок струится вдоль шелковиц.
И ивы, будто подшофе,
Вид приняли моих поклонниц.

И непонятно почему –
От всей души мне непонятно,
Зачем покинул я страну,
Где мне бывает так приятно

Творить? Ведь я теперь могу –
Что вздумаю…
Что Бог подскажет...
Но новый день закат уж мажет
(…И он не скажет почему…).

СОН МАЙСКОГО ДНЯ.

Стебли склоняются – трогают кожу…
Чудный мой, ласковый май!..
Как ты причёсан, любовью ухожен,
Милый естественный рай!

Как пополняешь ты ветром медовым
Чувств моих добрых запас!
Май, мой спаситель, сад и садовник,
Ты ли мне снишься сейчас?!

В щебете дня посиди со мной рядом!
Чадо своё не покинь…
Знаешь, а сердцу твой запах – отрада,
Молодец с голосом «Инь»!

Знаешь, а в дружбе твоей я уверен –
Больше, чем в чьей-то ещё.
О, подари мне те розы и вереск!..
Свежим попотчуй лещом!..

Ты покажи мне прозрачное небо
В сонмище звёздных тех лоз!
О, научи тем понятиям, где бы
Духом я светлым возрос.

МЕЛЬНИЦА

Как мельница, крылата,
Скрипуча и тяжка
Судьба моя, в заплатах,
Походкой сапожка:
И челюсти зацепит,
И втопчется в бедро,
Чтоб ведал бычий цепень
Помойное ведро!..
Вгрызался пёс в канаву!..
С балкона кот летел!..
Поэт, горя на славу,
Последней не хотел!..

КАПЛИ

Ручьями рдяными пишу
Стихи, что тянут жилы!..
Меж тех, в чьих атомах дышу,
Слова есть старожилы.
Таким, как будто младший брат,
Как будто, им потомок:
Порою сам дышать не рад,
Но пульс упрям и звонок –

И волком выть,
И львом рычать,
И жалко агнцем блеять,
И раненым китом молчать,
Но сеять, капли сеять!..

ПОЭТ И МИР

Поэта созидает всё… Относится к нему полмира.
Нет – больше!.. «тетивою» лира гул устремляет свой в него,
смертельно ранит в день и в ночь. Вот кровь из-под пера струится!..
А вот: «Война и Мир» – страница… Война Миров – страницы вот…

АССОЛЬ

(Алле Дубенюк)

Морю салютует ветер!
С ним – похожий на закат –
В лёгком мачтовом корсете
Парусов багровый ряд!!!

В мокрой соли
В дань Ассоль он
Так блистает над водой! –
Эликсир блаженной доли –
Долгожданной красотой!..

На скалу стремится пена,
Как фатою – облака,
И парит обыкновенно
В бирюзе Ассоль рука!..

В ней мерещится – похоже –
Тот невиданный алтарь:
Небоокий, чудокожий
Принц – как Солнце-государь!!!

НИКОЛАЮ РУБЦОВУ

Речистый полёт в обречённость -
С громами и тучами связь…
С Крещенским морозом знакомясь,
Упьёшься судьбой Вашей всласть,

Болотным отравишься соком
Сквозь тонкий сосуд камыша:
Похоже – как вышла Вам боком
Поэта хмельная душа…



ПОТОМУ ЧТО

Твой зрачок в его оправе,
Веком скрытый на века,
Был в одном лишь прав и вправе
Лишь одно наверняка:

Потому, что он так нежен,
Чуть ресницей защищён,
И глубок, и так безбрежен;
Так легко впадает в сон.

Потому что вместо «видеть» —
Легче было «умереть»,
Потому что ненавидеть
Не хотел он — и темнеть.

Потому что всё до капли
Через сердце пропустил,
И от блеска (слишком вряд ли)
Не растратить мог он сил!

Потому что перечислить
Невозможно здесь всего, —
Нам по сто разлить, и мыслить,
И молиться за него...

ПИНОКИО

Какой-то человек,
Породы «Буратино»,
За щелью видел --- брег,
В театре видел --- жизнь.
И позитив-процесс –
Он слыл необратимым:
Такой волшебный пень,
Такой носатый джин.

А пудель, и Пьеро,
Сверчок и черепаха,
И госпожа, как летний дождь волос, –
При всех его делах, –
При нём не знали страха;
И всё у них поэтому сбылось…

Дорога в чудеса
Всегда отвагу знала,
Ведь Бога суета печётся о святом!..
Пинокио, – колпак!..
Твоё примерь мне «знамя»! –
Подходят твой очаг
И дверь, и старый дом!..


РЕБУС ЕСЕНИН

Созвездие красок церковных
И духов старинных лесных,
Народный он был – был исконный,
Природно лиричен и лих.

Тем сленгом – до жил деревенским,
Той тягой к земле и стихам:
Явился Руси быть полезным.
На всё остальное чихал!

Любил и натуру у женщин
И в меру по-русски был пьющ.
Коров уважал – да не меньше,
Чем тополь у дома и плющ.

Пел мальчик о нежном, о юном,
О знойном, заветном в груди,
О встрече своей мегалунной,
Что где-то цветёт впереди.

Глазами – их дружбой со светом –
Был родственник кровный цветам!
Но вечное – был он поэтом,
Понятным в полях василькам…

Слышь – голос настолько был чистым –
Сей Божий – что ясно тогда:
"Товарищ не мог быть чекистом,
Ведь гений – злодейству – беда!"

…Мне чудны твои песнопенья
И – чувственный – дорог твой дух!
До встречи, Сердешный Есенин,
Грядущий мой нынешний  друг!

СОР

Огорошенной душой
Да затравленной,
Растревожено-большой,
Обезглавленной,
Удивительно такой полувнятною –
Небосвод луной, звездой
Ходит пятнами...

Сердцем вольным, как моря
Синеокие,
Как судьба – моя беда
Черноокая,
Непохожим ни на что,
Что есть сущего –
В глине лета небосвод
Бродит тучами.

Зеброй текста роковым,
Нотным выдохом,
Будто пар да ровно дым
С банных выторгов,
Где тот сор да с ним метла
В книги просятся –
Небосводчатая мгла
В тлен уносится!

МАРИНЕ ЦВЕТАЕВОЙ

Живущая, как матка,
Поющая на «Ах!»:
В пути Душа-солдатка,
Петля – в сенях!..

Дружинница России,   
Всея двойник:
Земли сосущий силы,
Затем – родник,

Звезда  на перепутье,
Лучи во всё,
Ответствуй: сколько буден
Горишь огнём?!.

Была Цветущим  Морем!
Куда ушло?!
Спрошу добро и горе...
Алло!.. Алло!..

БРАТ

Мой брат, чувствительное сердце
Одно от неба нам дано!
От неба не отделено!
Пускай же выплачет оно:

Какие тяжести в нём носим,
Гордынно жалости не просим.
Замкнула братские уста –
Для дружбы наступила осень:

Не та великая пора,
Что душу лечит листопадом!..
Родной, давай же сядем рядом.
Как будто двадцать лет  – вчера!

Зову, брат, в детские истоки,
Фантазий золото-потоки,
Где  сердце искренним росло,
В колодец прежних чувств глубокий.

В нём тих поверхностный раздор.
Жестоким не был разговор:
Брат милый, где твоя улыбка
Могла окончить всякий спор!

Ведь можно  – только прибавлять!..
Забыв деленья,  –  умножать!
Питать любовно наше сердце.
И этим небо утешать.

Ну вот, излито…
                        У строки
Теченье буйное реки,
Которой русло  – в сказе этом  –
И корни вечные твои…

КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Красота у нашей птички:
Клювик, бровки и реснички,
Крылья – ручки,
Хвостик – попка,
Оперенье – как морковка!

А ещё, у птички-рыбки:
Розовый цветок улыбки –
Что, когда она в купели,
Серебрится – еле-еле.

22 декабря 2007.


СТАДО

Подыму я "руль" из прутняка!
Пёструю телушку им достану -
Справа, слева подравняю к стаду;
Что бы шло себе наверняка.

Песня - нам помощник по лугам...
А теперь – помощник на тропинке.
От овальных вальсов до лезгинки
С ней танцуют козы и баран.

Но лишь только ситец голубой
Дорогой знакомый замечаем -
Обо всём всем стадом забываем:
Непутёвый вон пастух какой!..

МОЙ ОТВЕТ ПОЭТЕССЕ

Не чувствуй, птица, не читай,
Не слушай даже –
Замёрзший голос – что Алтай,
Что бездна – вражий!..

К дождю – куда мы не придём –
Тебя не жду я!
Читай под чай свой новый том
О поцелуях.

Под мятный дух не верь в друзей,
Отринь полёты.
Но, если я наткнусь на Дверь, –
Открой мне: кто ты!..

Когда леса ты сквозь пройдёшь,
С моё длиною,
Моё всё примешь и поймёшь.
И Бог с тобою:

Цвети у Гамбурга в груди!
Люби, что хочешь!
С плеча катреном не руби –
С бессонной ночи...

Куда верней звезде слететь
В Семирамиды
Сады, где счастье птиц, где нет
На свист обиды…

ИЕРОГЛИФ

В сердце тонко и чувственно дышит природа,
Эту девственность вечер сулит снеговой.
Но остывшая кожа ушедшего года;
Всюду крылышки льда над моей головой…

Я грущу о до крови знакомом пространстве,
О потерянном друге, высоком тепле.
Наши белые дни - эти добрые связи -
Не встречаю на бледной холодной "золе".

…Может в этом снегу, самый верный на свете,
Иероглиф сокрыл свой великий ответ
Всем пожарам земным отражённым в поэте
И страничным ветрам, уносящим корвет.

ТОСТ

Друзья, прибуду я в Одессу,
Чей дух притягивал и вёз,
Туда, где «рыбка» по соседству
И все дороги — на «Привоз»!

...Высокий остров чернослива
В подводной свежести даров!
Живою влагою игрива
На солнце зелень и морковь!..

Приеду завтра я в Одессу,
Там запах детства моего,
И плотские все интересы,
И ожидания всего...

Там первые морские дали
И первые мои дожди.
За них меня весной в бокале,
Гор-сад, встречай!..
Фонтан, дождись!..

Друзья, пешком ли, — но в Одессу!..
О том лишь Бога я молил,
Что б нам прибрежную принцессу
«Заради» встречи сохранил.

Меня ждут голуби и лето,
Цыплёнком жёлторотым — пляж! —
Я одессит, я с правом вето!
А всё, что кроме, — антураж.

О дайте, дайте мне Одессу...
Где эхо детства моего —
Волна сопутствует прогрессу,
Глазеет море синево,

Трудяга порт, дворцы театров
И пляжей слиток золотой!
Столица юмора, до завтра!
Мы завтра встретимся с тобой!

...Когда увижу я Одессу,
Где детство сердца моего,
Вы не узнаете повесу —
Давайте выпьем за него!

ПОВЕРЬТЕ

Ожидайте весну,  ожидайте грачей,
Согревая и дух свой  и тело!
Пусть растопится лёд  и проснётся ручей,
И колосья поднимутся смело!

Вы поверьте весне  и поверьте в апрель,
Ожидая вестей из-за тучи!
Слухом чутким сыщите лесную свирель –
У неё голосок самый лучший.

Подставляя полёту сосульки ладонь,
В это зеркало с чувством всмотритесь!..
Вы узнаете Мир – до чего он без дон…
Хрупок Мир! За него помолитесь.


ДЕВОЧКА-ИСТИНА

Что за славная девочка - воля к Любви;
С этим золотом вечности в звонкой крови,
С тишиной
Я иду по полям, уводящим в леса,
К листопадам от коих текут голоса
На до мной!

В них открыто звенит, высоты не боясь,
Жаворонком душа, потерявшая связи
С землёй.
О, сосуды, зовущие в каторжный плен
И недуги, сосущие либидо вен
С лебедой

Горьких страстных и ярких раскованных губ
Для которых их данник приятен и люб
Без конца!
Вот ладони держу я в алмазах твои,
Что источники звёздные первой любви
У лица!..

ДЕЛА

Я ушёл на час
Ты ушла на пол.
Подо мной был В.А.З.
Под тобою стол.

У менядела,
У тебя «морковь».
Ты со мной жила,
Чтоб любить «его»… 


ВОЗВРАЩЕНИЕ

Я приду, изменившись,
Дверь меня не признает,
Брошу шапку, как нищим
Подаянье бросают.

В этом стареньком мире
Непросторной квартиры
Тускло, вяло и сыро.
Я проследую мимо.

Я проследую мимо,
Как-то неповторимо,
Я проследую мимо
Спорно неоценимо.

Я пройду, неизвестным
Ощущеньем играя,
Для тебя незаметным, —
Не поймёшь, не узнаешь.

Как всегда не допустишь
Недоверчивым сердцем,
Заведя в глушь и пустошь,
Встретишь солью и перцем,

И тобой дорогие
Не залижутся раны,
И, когда-то тугие,
Не зашьются карманы.

В протяженье полёта
Поддержать не сумеешь —
«Бессердечною нотой
Сердца не отогреешь…»

Я уйду, возвращаясь;
Возвращаясь в себя...
Что, с мечтою прощаясь, -
Одиноко скорбя.

ОТЗВУК

Остра тревогою воздушной
В заре собачья перекличка…
Людьми, удвоенными лужей,
«Позавтракала» электричка…

И, разбегаясь перезвоном,
По рельсам, золотые ноты,
Будили скрежет по вагонам
(Металл штыков не меньше роты!..).

Он колющий, нашедший сердце,
И нержавеющий, и прошлый, —
Над всею здешней круговертью
В зарю, в рассвет и в воздух вросший!


У ПЕЩЕРЫ КАЛИПСО

В час лазури лагун на карминовой бязи песка,
Грешным духом и телом владеет халиф рай-оазис.
Гдепещера Калипсо присутствием правды пестра
Обрету  насовсем одиссееву жизнь. – Миф заразен…

Углубляюсь усталый в него, как лепёшкою чёрствою в мёд,
И меня окружает ГозО*, как Гомер – Илиадой!
В животеу легенды – глаза и снывидящий мозг.
Дальновидностью тронусь его, чудаку так и надо.

Голубей отошлю – чтоб не ждать пенелопам моим;
А ещё – журавлей, буревестников и альбатросов…
Стану век доживать, дщери Атласа зноем томим.
Рыбарей задевать арбалетными взорами косо…

* остров, где семь лет провёл Одиссей с нимфой Калипсо.

МОЛОДОСТЬ

Я по вечерних улиц кружеву,
Иду, как сон.
Глаза квартир следят наружные –
Что светел он.

Но крыши отражают облаку –
Что чёрен снег –
Своим движением которое,
Как человек.

И дышит звёздное затмение
В озимый лёд,
Что лет две тысячи –
Не менее –
Ведёт снам счёт.

Я по январских улиц холоду
Иду, как дым,
Чтоб овладеть наукой смолоду –
Быть молодым!..

НЕЖНОСТЬ РЕЦЕПТОРОВ

Ночь структурой схожа с дранкой и фланелью,
С тонкой тьмой заплатной, шевиотовым сукном.
В метре над постелью кожа, мех и рожа,
Ветхие медвежии, охраняют дом.

Смыслу в нём, порядку, верю и не верю.
Солнце уважаю, злата не ношу.
Двери отворяю, делаю зарядку.
Белому кораблику лужу нахожу.

В капле этой – небо. В нём – кроветворенье.
В руслах этих – счастье, нежный тон любви.
Будь со мною рядом каждое мгновенье,
Дружбанок бумажный! Дурачок, плыви!..

Чччччччч…

Я с такой тишиной
в унисон зазвучу:
«Милый мой! Боже мой!», -
припевая лучу!

«Из себя излучи
Сердце света в ответ;
извлеки! излечи,
мой воздушный поэт!»

Говори! – «Я молчу!» -
говорю я лучу, -
«Вслед тебе, светлый друг,
звуком "чччи" полечччу!

Ты, один, вечный шлёшь
монотонный привет,
многозвучный, что дождь,
небоцветный поэт!

Дорогой бирюзой
взора мне прозвени!
Зыбкий наш унисон
тишиной извини!»

ЧИСЛО

Человек с Приморского Бульвара –
На груди испанская гитара
(Меж собою струны говорят), –
Не горжусь я нашим поколеньем –
Только тут же встану на колени
У погоста с ликами ребят!..

Вот, однажды, прекратилось детство –
Острое и тёплое соседство!..
Как ветра умчались голоса.
Нас теперь в Одессе стало трое.
Перед нами Лестница и море,
Порта охватившее леса!..

Нас на этом стареньком бульваре
Вдохновенья кары настигали,
Повторяя в сердце дрожь листвы.
Друга друг и мой, мы повидали
Стороны десятые медали!
Только очи музы –  ты один!..

Человек Приморского Бульвара –
На плече охрипшая гитара,
Грифом указавшая мечту!..
Всех теперь –  не семеро, а трое…
И теперь в Одессе всё другое
Ловят наши взгляды на лету!..


МЕТАМОРФОЗЫ

Случается — наитием весенним
Осенне-ранний светится пейзаж,
Как будто новоявленный Есенин
Душе проложит розовый пассаж.

Случается — и позднею зимою
Тепло обкурит ноздри и глаза,
За почкою, за веткою самою
Качнётся к лету сонная оса,

На благо влага тратится, живея, —
Младенец — лепесток, зародыш — лист.
На кремовом снегу сосульки брея,
Небесный зайчик плавен и лучист!



МАРИНИСТ

Двойной яичницей глаза
Способны жечь на летнем пляже,
За птицами ныряя, за
Рыбами плывя туда же.

Они всё тело за собой,
Единое в температуре,
Влекут в пленительный прибой
С животворящею микстурой.

И вот – нет (лучше, как-то раз),
В конце подобного крещенья,
Мой смывшийся от солнца глаз
Узрел над берегом виденье:

На жёлтом, травами, холме,
Как Бог, над здешней панорамой,
Стоял мулат (казалось мне),
Нудист, рисуя, под панамой.

Стоял заморский маринист,
Молчал, и молчаливо вторя,
Скользил поверхностью и вниз
На холст забравшегося моря.

Он кистью бурю оживлял,
Глаза огнём другим горели,
А на холсте – девятый вал
Кипел, нагретый в акварели!

СОЛНЦЕ И Я

Гранитные тучи
Над изумрудью
Остроконечных лесов
Чёрной могучей
Влажною грудью
Солнце замкнули
На чёрный засов.

Бедное солнце!
Вижу в оконце —
Плотно зашторено ты.
Поднятый с полу,
Я твой подсолнух —
Отпрыск твоей доброты.

Верить могу ли
В нашу свободу,
В лучик всегда золотой?!
Нету пространства
Свету без тени,
Жёлтый кружочек ты мой!

...Третий — не лишний:
Ветер поможет —
Черные шторы порвёт.
С этой стихией
Будь осторожно —
Может, не так повернёт!.

ПТИЦА СЧАСТЬЯ

Над кем, умеющая сниться,
К руке привыкшая (во снах),
Поющая о счастье, птица,
Кружишь на дальних берегах?

Летишь, кого не замечая
Под сине-облачным пером,
И чьей мечты стрелу роняя
Бессильно в клюве золотом?

...Счастливцу избранному машешь,
Звеня на разных голосах,
Высокий вестник судеб наших, —
Надежды бесконечной птах!..

О Феникс, — чудо возрожденья!
Мой дом в пустынях и горах...
Кружи без тени сожаленья
И пой на дальних берегах!..

АЛЛЕИ

Где  аллеи убегали
Далеко в тугую зелень
Без малейших напряжений
Маломальского труда –

Пела птица над садами –
Молодая-золотая –
Над серебряною розой
И над жабою пруда.

А  кругом роса горела
От лучистого значенья
Разгулявшейся, точнее,
Расплескавшейся луны.

А аллеи путь вершили
По песку вдоль разнотравья
На сосновые вершины
Через ягоды и пни.

И висело на заборе –
Из кустов любых растений –
Шепотливое пространство
Из воздушного стекла,

И в каком-то вещем споре
И до боли гибкой тени,
А, точнее, в постоянстве,
Жизнь вне времени текла!

(ПАСТУШЬЯ ПЕСНЯ)

Куда летишь, весёлый мой,
В какие ласковые дали?
В дворцы какие на постой
Из дорогих дубов в эмали?

Зачем взрываешь облака
И дразнишь синим освещеньем
Мои, такие же, глаза
Меж молодым стихотвореньем?

Пошто поёшь про ту любовь,
Какой здесь нет пятьсот столетий?!
Я б отдал столько же лугов
Что б ты её нашёл мне, ветер!..

МОЯ МОЛИТВА

Господи мой, в благодушном посыле –
Полностью Твой! …сердце, хочешь, осилит:
До истеченья телесного тленья,
Как в очаге благодатном поленья,
Жарко пылать и Священной волною
В свет обращать всё пустое, больное.

Господи мой! Ясным пламенем вижу:
Был неживой, сам собою обижен –
Не отдавал чувства всуе Закону,
Не признавал Чуда-Царства Корону.

Что ж, правомерны заботы, лишенья,
Безрезультатные ночи и бденья.
Если бы ранние понял сигналы,
Не пребывал бы меж сирых и малых.

Сила Твоя, Вечен-Царь, плодоносна:
Знаешь и судишь без лишних вопросов,
Нам набавляя преграды и счастье —
Как заслужили! — Велик! Беспристрастен!..

Токи энергий Твоих провожая,
Я позволенье одно вопрошаю:
Вне рассужденья любить Тебя, Боже! —
Это душа с благодарностью может.

ЧУДО

У дней, вне радости, вне толка,
Мне место нравится одно:
Где небольшим кусочком шёлка
Влетает бабочка в окно,

Высокий полдень! Мир зелёный
Травой в кузнечиках звенит,
И с солнцем мая совмещённый,
Молочным кажется зенит,

Оживлены у клумбы пчёлы,
Шаманя на "санскрите Вед".
Кукушка, на посту у школы,
Полтыщи обещает ле


ПОСЫЛ

Да будут недyги и царствие тьмы
Всё реже печалить сердца и умы,

А лиц благородных весенняя медь
В слезах и морщинах нужды не иметь!

Дух разума - светом объявшим тебя -
Да будет последним ударом копья,

А в блеске, бесценном от золота чувств,
Пусть будет резерв за воротами уст!

Да станет дорога тебе по ногам,
Мудрёность ореха покорна зубам,

Жестокое море борьбы за спиной
Увидит твоё возвращенье домой!

Во всём преуспей же, удачник, мастак,
                                Меня не любивший!..
                                                    Да будет и так!..


ЛУЧ И КОЛОКОЛ

Звоня, чем жив, пока жива
Царица-смерть, питаясь Миром,
Мои же лучшие слова
Я должен музам, звёздам, лирам:
Не лишь с того, что «сонм-букет» –
Причина первая полёта!

...Непредсказуем будь, поэт,
Чьим струнам не помеха Кто-то!
Чьё сердце древнее пою
Не в пику небоскрёбным крышам!..
Неповторимую мою
Жизнь антикварным эхом слыша,
Я – штурм, когда мотор – модерн:
Как шторм – дыханьем к Анне Керн!..

Где каждый пишет, чем он «пышет»,
Я обожаю соловьёв
За неразгаданные соло,
За нехорального посола
Струну несжатых голосов!
Я понимаю соловьёв:
Они до боли одиноки,
Как эти маленькие строки
Никем незнаемых стихов…

Где мира золотого нет,
А только холодно:
Вселенной при Земле поэт,
Кто — луч и колокол!..

ЧЁРНЫЙ ВАЛЬС

Укорочено небо
Очерняющей мглой.
Листопадные вербы
Сыплют смуглой слезой.

В паутины вуали,
Липы льются во сне,
Чьи далекие дали
Оседают на дне.

Осмелевшая осень
Дождь на бархаты льёт,
Ветер цифрою восемь,
Как метлою метёт!

Заворожено небо.
Чёрный вальс-листопад,
Эх, возглавить тебе бы
Сил осенних парад!

ПОМЕЧЕН ДВОР ФАНТАЗИЕЙ ОЛЬХОВОЙ

Помечен двор  фантазией  ольховой…
Домишко,  как помятый котелок,
Истёртый и сто лет уже не новый,
Насупился карнизом на порог.

Вдоль каменного битого забора
Крадётся вечер с месяцем во лбу,
Притягивая к дыбе косогора
Стекляшки,  как к позорному столбу.

Полёт листвы - поэзия... И дождик,
Смуглея блеском в ровной полутьме,
Пока пишу, рассказывает тоже…
И это «тоже» – тоже обо мне!..

РЕБУС

Здравствуй, мой волчок.
Сам себе вращайся!
Песенку Души раскрути про счастье,
Что ещё осталось... что предрешено...
Сквозь любви усталость, веры решето.

Где моих рябин высятся хоромы —
До реки чисты, до горы огромны —
Виноград лисице падает на хвост…
Покупаю Мир я за листву берёз…

Красит солнце дождь в золотые нити!
Если вы не царь — мимо проходите.
Если вы — купец — сядьте на овцу —
За стишок без пользы получите су…

СОБОЧЬЕ СЕРДЦЕ

Пёс годовалый узнал старика.
Ласке подставил загривок, бока.
Сердце приветливо - в виде хвоста –
Право и лево летало спроста!..

Пёс изливался что было сил
И ни о чём старика не просил!
Радостью чистой природа текла –
Света лучистее, звонче стекла!

Старец, насытив теплом пустоту,
Искорки эти ловя на лету,
Тихо промолвил: «Долго я жил —
Токи сердечные скупо дарил!..»


МЕЛОДИИ ЦЕЛЕБНОГО ПОЛЁТА

Этого полёта голоса:
Словно крыльев взлёта – полоса
Или не истоптанный лужок,
Иль небесный белый порошок.

А огни полёта предо мной:
След луны по палубе ночной.
Отблеск неизвестный впереди.
Звон копыт и искры из груди!

Этого движенья молоко:
Крик души: «Как дышится легко!..».
Солнца крик: «Испей мои лучи!».
Бога глас: « Со Мною помолчи!..

Все Мои мелодии во мгле –
Ветра свист за ведьмой на метле.
В тучах золотые купола.
Жизнь сквозь смерть проведшая игла!»!

ПОРА-ОСЕНЬ

Царевна-осень в золотом
По травке  бегает парчовой
С луною красной над челом –
Лихая, бОсая! А чё ей?!..

По самоцвету рос скользит,
Как чемпионка-фигуристка:
Как будто гений  в ней сидит,
Как будто лет ей  – только триста!

Днём молодея над водой,
В бордо с лучами расцветает!
Вот –  разве –  в дом  мой ни ногой
(Поскольку  морозилка тает…).


ТРЁХСОТЛЕТИЕ

Отыщем прежний Петербург,
Где колет глаз адмиралтейства
Игла без умысла злодейства
И камень жалует Амур!

Жизнь русская отсюда шла:
Всему венец, на всё влияла,
Янтарная сияла зала!
Москва провинция была.

Служа до слёз капризной моде,
Вуаль сопровождал лорнет,
И птицею, и чинно вроде
Летал к дворцам кабриолет!

Здесь юный гений воцарялся
И чувства лирой пробуждал.
Верхом военный разминался:
Корнет — и молод, и удал!..

С моста, трезвея над рекою,
Ронял печали декабрист,
Не замечая за тоскою,
Как жемчуг неба серебрист.

И таял Зимний над Невою,
Дождями тёк из века в век,
Где с непокорной головою
Рождался новый человек!



УВЛЕЧЁННАЯ

Я о Вас не забуду, —
У подножия клёна
Уподобленной чуду,
Смявшей листьев корону;

Золочёные плечи
Вдохновлённым закатом,
Ваш, для памяти вечный,
Вздох, с улыбкой крылатой,

Под ногами полянку —
В усиленье сияний,
Свет души
               (наизнанку) 
Вашей юности ранней.
                               
...Увлечённою ролью
Обожаемой дамы
Вы легко и невольно
Не забыты… и славны.


ТОЧКА

Я не стану поэтом – и  точка…
И себя мне не стоит кромсать,
Потому как хорошая строчка –
Это год полуесть… полуспать...

Не хочу – псевдо – быть Маяковским!
Быть Есенин – а ля – не хочу!
Ведь, прослыв – за «базар» никаковским,
Я от Мира под дых получу!..

Если ж послан Тот будет "источник" –
И придёт мне тропинка моя,
Я забуду Ту первую точку.
Подарю её седцу огня!..

ТИШИНА

Преподношу вам тишину –
Поглубже, чем мои ладони…
Почувствуйте, идя ко дну,
Как счастливы, что сердце тонет.

Благоговея, вас веду
Сквозь ветрянЫе в дюнах стоны,
Длиннее жизни на ладони
Протягивая тишину.

Когда вас кличут на войну,
Когда вам вслед собаки лают,
Мы выбираем тишину.
Её одну и понимаю…


ПРОСТО ВЕРЛИБР

…А, может, он жив! Спасся!
Лежит сейчас под этим небом,
Набрав полные глаза доброго света,
Предчувствуя, сколько много
Золотого песка под его солёным
От морского ветра телом
И сколько лет Вселенной,
Зовущей его
В свою, иногда убивающую,
Но всегда и всегда обещающую
Быть светлой жизнь.

Снились мне эти мысли
Сегодня утром.
Они выбирают себе момент,
Когда не ждёшь...
Себя не помнишь...
И, словно косые лучи
Ближних звёзд,
Они беседуют с тобой
Под видом
Куда-то в сторону
Без остановки
Проплывающих субъектов;
Где всё только и зависит
От колдовской памяти крови...

ПРОТИВОВЕС

Разлукою дыша, забудешь.
Огромные глаза остынут.
Суть каменною птицей будешь
Во взгляде, брошенном мне в спину.

...В противовес былому жару
Я испытаю за плечами
Морозную, слепую кару,
К другому берегу причалив.

И чувство, равное кошмару,
Я за плечами испытаю:
Что, словно годы прожив даром,
Я уменьшаюсь, таю, таю...

ИДУ

Иду я мимо ваших чувств – не задеваю –
Поэт, которому лишь деньги не нужны….
И только зубья белых гор мне ветром
В сердце лают –
В субстанцию без глотки и мошны.

Я рассекаю от бедра труды седой позёмки,
Где мне совсем не хорошо, что звёзды, как стихи.
Я – малый-смертный – захлебнусь их тишиной позорной,
Отсутствием в большой зиме их огневых стихий.

Быть верно морю ледяным и снегу вечно сниться,
Ведь дьяволом пророку слыть не в городе ль родном:
В чьих стёклах, лужах, хрустале кривиться долго лицам
При тёплом и зовущем дали голосе моём?..

КЛЕТКА

Я  нигде медов не кушал слаще,
Помидор  нигде не ел таких...
Потому так часто и всё чаще
Плен мой критикует новый стих.

Мне опять Одесса ночью снится,
Не выходит «порт» из головы:
В нём моста стальная кобылица
Бьёт копытом здания - увы…

Родину ль жалеют из далёка?..
Если любишь  – точно прилетишь:
Если болен… если одиноко…
Если даже  клетка – сам Париж…

Я  нигде медов не кушал краще*,
Помидор  нигде таких  не ел...
Потому так часто и всё чаще
Нарушаю золотой мой плен...

* лучше (укр.)

СНЕГОПАД

Стена прижата спинкой кресла.
На стык передаётся трепет
Игры небесной, местной, честной,
Что "горы" и "долины" лепит!..

Карниз изогнутый, бесшумно
Снежинки рассекает фаской! —
Готовый уличная урна
Пунш дегустирует. Неясно

Глядят зауженные окна
В упор на урнову добычу,
Что делает мой дом укромным,
Глухим и тихим необычно.



НЕТ СИЛЫ

Есть сила живая на свете,
Она  – и рука, и строка  –
Тот порох священный в поэте,
Тех дней и туманов река!

Есть лики волшебные Мира  –
Не Север, Восток, Запад, Юг,
А то  – что герои Шекспира
И всё  – что подсказывал  Юнг.

Есть голос вне слова и Слово…,
Но сказочный повод  – «любить»  –
Вселенную первооснову  –
Нет силы ни в ком отменить!..

ВЕРЛИБР ПЕРВОЙ КНИГИ

И оживает в колокольчике медоносица,
И над полем дикое счастье цветёт
Безымянным цветом!..
Вспышки его,
Я вижу,
Твоих касаются губ,
Касаются глаз,
А значит сердца,
Которому
Хорошо не просторно
Со мною рядом!
И это
Не может не радовать
Искателя краёв платья,
Растущего
Из мягкой травы в лёгких капельках,
Делающих воздух
Равным тебе –
По тем же причинам
По которым,
Одуванчики
Песен
Соломоновых
Так барабанят по душе!!!..



ХЭПИ ЭНД

Снежинки в небе грузны,
Чуть меньше кулака.
Высокие «медузы» –
Расплылись облака!

Ни сучек, ни Барбосов:
Попрятались, Хвосты!..
Когда в кругу морозов
Продрогли и кусты...

Сквозь дрожь под звук «Пиф-пафа...»
Взлетает «Ой-йо-йой!..» –
На уровень жирафа
Над белою горой!

Лишь мне, друзья, удача –
Что минус пятью пять!..
Я тот же стойкий зайчик,
Мой выход – "погулять"!..

На лыжках-невидимках
Под шапочкой печно.
Охотничьей сосиской
Не стану всё равно!

Ведь я куда живучей,
Чем мой косой собрат,
А видом, также лучше,
Ушами! – троекрат...


ПРОЩАЙ

Морской не снится больше темы,
Не снится темы и небесной.
На твой вопрос короткий: «Где мы?» —
Отвечу просто: «Неизвестно».

В ответе боль и чувство страха
Опустошённого созданья —
Я простофиля, ты — неряха:
Что поздний вечер нам, что ранний.

Смотри: цветы, они как дети,
Их каждый лепесток играет.
Смотри: качели — это ветер
Огромный парк легко качает.

И всё способно продолжаться
Без нас вдвоём! Пойми: вовеки
Собою диву наслаждаться!
...И так в моря впадают реки...

Но мы без них, увы, не можем!
Так отпусти, верни обратно!..
И я с тобой проделать то же
Клянусь! Прощай. Не хмурься. Ладно?

ПОЮЩИЙ ЦВЕТ

Послушай, сердце, ввысь благоухая
Кружением и пением цветка,
Чья истина цветёт и истекает
Нектара горькой кровью с лепестка?..

Поёт поэт!..
                Поёт по ту по эту
Окраины небесным тенорком.
Оставил кто, ну кто мечту поэту,
Как воздуха единственным глотком?

Единственным  и бесконечно главным,
Последним – утолившим навсегда...
Всесильно приближая к Вышним нравам,
Мечта – его и воздух, и вода.

Друзья мои – цветы мои лесные,
Средь гор, морей, стогов до облаков:
Живыми будьте! И не только ныне! –
                                       В оранжерее будущих веков…


МАРИНА

Полёт "аквамариновых", дублированный дважды,
Исполненный Мариною, пленил меня однажды.
И если с чем-то сравнивать, глаза её – родник,
К которому я раненый и жаждущий приник!

Каштановое облако расставленных тенёт;
Рукою мага соткано, душистое, как мёд;
В нём плоть и явь небесная! – возьми её, Атлант! –
Изюминку воскресную и нежности талант!

И где бежит над собственной дорожкою луна,
Умноженная окнами, мне чудится ОНА!!!…
Иначе небо смотрится над городом большим,
Где эдакою скромницей полёт её души.

Где на прогулку падкая, нога её слышна,
Ворует жизнь украдкою любви моей луна!

ДРУГУ ДРУГОГО ПОЭТА

Чуешь ли снова, дружище,
Как мелодично она
Круглыми взорами рыщет —
Щедрая наша Луна?

Кризис духовный с тобою
Стиснем в одном кулаке!
Рифмы готовятся к бою.
Ритмы — скакать налегке!

Вот и, воюя победно,
Тучи (орлы… журавли…),
Видно взалкали по бледно-
Бархатной сфере Луны.

Воздуха море ночное
Плачет на скромный листок,
Мир колыбеля. Но что мне
Видно? — не брезжит восток...

Сядем, дружище, на холмик
Канувших в Лету невзгод!
Если не ты, то ни кто мне
Вместо страны не споёт.

Будем ловить руки рока,
Будет судьба нам – весна.
Однояйцовые строки —
Общая наша Луна...

Синего Храма Лампада…
Чувствам Светило моё…
Я за неё столько падал!
Кровью её был ещё!..

БЕЗ НАЗВАНИЯ

Мне ветер подкинет отвагу,
Одолжит и Солнце — любовь!
Шов метеоритный, возлягу
На жадную зелень лугов…

И гор приземлённая стая,
Каменьями глухо звеня,
Счастливым дыханием мая
Обнимет-сокроет меня.

Но будут орлы в поднебесье
Тоскливо и долго кричать!
Но самая Дивная песня
Не сможет меня "обвенчать"!

И чей-то проснётся младенец,
И пищей наполнится грудь,
Чтоб русский — украинец-немец
От боли успел отдохнуть...


ОКТЯБРЬ

Октября фольклор мне нравится –
Полюбился весь, как есть…
И парадный  – пуще праздника  –
В изумрудах жёлтый лес,

И  – в простуде  – предозимые
В  дол растущие поля,
И поющие всё сызнова  –
Ветром  в  ветках  – тополя!

Не расстроят даже вороны
Впечатление моё
(Молодые и которые
Надоели уж давно)!

И при них такая жгучая
Полнокровная звенит
Грусть моя, любовно мучая,
Достающая, зенит!

Может только с этой радости
Мне осенний вкусен дождь!
Потому что он  – без радуги  –
На всю жизнь мою похож…

ГНЕДОЙ, ПОЧТИ ЧТО КРАСНЫЙ КОНЬ

Гнедая плоть, ковёр зелёный:
Картинно смотрятся легко!
В один пейзаж соединённый,
Под пламя солнечной короны
Прижаты горы высоко.

А конь лужайку изумрудов
Силён губами оценить,
А что ему по вкусу — трудно
Гадать, в чём некого винить.

Гнедая плоть — она же - тело,
Гнедая масть и чёрный хвост —
Узором вьющихся волос:
Всё дышит августом вспотело.

На фоне сказочном стоит.
Блестит, красив, рельеф заметен.
И мускулист, силён, как ветер,
И глазом ласковым косит!

Внимателен к моей особе,
Вести согласен диалог.
Когда позвал его особо... –
Ко мне качнулся с длинных ног.

И линии его играли
Неповторимостью своей,
Движения его украли
Во мне всю ношу сирых дней!

И близко подошёл, и тёрся
Горячей мордой о ладонь —
Щепоть любви и счастья горстка —
Гнедой, почти что красный, конь.


АМЕРИКАНСКОЕ ЧУДО

Стеклобетонные ночи кварталов!..
Скромен, как старость, месячный свет.
В шторы протяжно поёт и картаво
Ветер восточный – эмир или шейх!

Бруклин уснувший, брюхом зажатый
Круглой, ещё и слепой тишины…
Что же он снится – вагоновожатый - 
Русских трамваев хрущёвской "войны"...

Снится одесская модница Катя…
Крылья над лодкой плывут наугад.
В «зайчиках» волны лучистые катят
Мысли мои далеко в Ленинград!..

Переселение душ приключилось…
Американская ложь-тишина -
Где-то и пропасть нам Божья, и милость, -
Хворым романтикам...
                      "Thank you", страна!..

ТРИО

Трио бабочек летало,
Трио бабочек шепталось
И резвилось у цветка –
Доля троицы легка!..

На сирень сошла к ним ловко
С неба божия коровка –
Доля четверых легка!..

Как под вечер зазнобило!..
Зашумело!.. зацепило
Тонких крыльев паруса! –
Жизнь и «символов» трудна


ДОЖДЬ

Цепляя каплею за каплю,
Бредёт косой, шатаясь, дождь
И выжимает поэтапно,
Как виноградин, тучек гроздь:

Всегда налево и направо,
Всегда по собственным следам –
И самому себе во славу,
И, делая, что хочет сам…

Под этим действием природы
Я радуюсь – не лишним быть!
И неба собственные воды
С ладоней пригоршнею пить,

И по уже приличным лужам,
Весь расцелованный дождём,
В кругах, что шире и что уже,
Кружа, не думать ни о чём…

КОЛДУНЬЯ

Ты пахла океаном.
Муссон волос твоих,
Что небо кос баньяна,
Напрашивался в стих.

Фату из лунной пены
Оставив на воде,
Приблизилась ты смело,
Как всадница в орде.

Но взоры опустила
От зноя моего
И всё происходило
Так остро и легко!..

Колдунией великой
Тебя я тут назвал –
Коль пах уж повиликой
Твой жемчуг... твой коралл...

СИНИЦА В НЕБЕ

Такой луны – царицы крутобёдрой
Я никогда не видел над собой.
Такой доступной и такой свободной,
Немыслимо-серебряной такой.

Над океанией и джунглями, и пляжем
Разлитой, как волшебная вода;
Над бунгало, где мы с тобой возляжем –
Вернёмся с кинопроб своих когда.

И до утра нам будет словно сниться
В хрустальной радужке её вечерний взгляд,
Схвативший образ в небе той синицы,
Какой уж нет к рукам  пути назад...


РАССКАЗ

Подумай, милая, какие только страны
Бывают в мире сём, особенно, – во всём...
Тебе, пытливая, я посвящаю данный
Рассказ мой медленный, покуда не уснём.

…Там зебры в крапинку, жирафы сплошь без пятен
При тёплом озере, каком-то, но не Чад.
Там уж серебряный – лишь худшее из гадин
И чайки в облаке по-чеховски кричат.

Так слушай. слушай же, дыша, как ночь у древа,
Озарена - на что дана тебе душа!..
Моей вселенною изваянная дева,
Почувствуй вкус её весёлый и вкушай.

Над лаской озера по правде этой сказки,
Ложась под парус мой ладьёю ты плыви
На этот зов-маяк в межзвёздный воздух Пасхи –
До бирюзовых с солнцем шариков в крови...



ТИХАЯ ПЕСНЯ

Лишь только из сна моего выхожу –
Невдруг вспоминаю, как было вначале...
И тихою песнею утро бужу,
Сквозь слёзы смеюсь золотыми свечами.

В холмов  изумруд открываю окно,
Войти в помещенье лучам помогая.
Достану конфеты, достану вино
И остренький сыр – и отрежу от края.

А в душу мою приглашаю любовь,
И в тело моё приглашаю; и снова
Её возвращение  – трепета в кровь!
Мы счастливы с нею… мы дома…
                                           Мы дома!

РЕКВИЕМ

Разбирая почтовую смесь –
От военных до восьмидесятых, –
Я в посланьях читал перемятых
Добродетельную куролесь...

Но и суть многоцветной строки
Мне б тебя сквозь лета не открыла:
Будь не внук, чьи глаза не сухи,
Не тобой пережитого сила!..

Вездесущая! ...ведь по ночам
(А тебе всё равно ночь ли, солнце) –
Ты, моё не минуя оконце,
По моим разбредаешься снам...

Как пить дать, что в безадресность ты
Собираясь, и мне положила
Мою долю семейной тщеты –
Обессмертить тебя, старожила.

Коли так, то забвения грех –
По земному столь близкий, понятный –
Позагладит конверт перемятый,
Залатав неизбежность прорех.

Право, синтез любви и борьбы,
Фанатичка последнего боя,
Гуманист, утопист, раб судьбы,
И вольна, и довольна собою –

Ты жила небожителем здесь
И, возможно, земною на небе
Обитаешь – романтики смесь
С постоянной заботой о хлебе.

Постаревший и преданный друг,
Пережиток идей поколенья,
Ты любовью брала на испуг
И страшилась малейшего тренья.

И в пустыне цветущею ты
Пребывать умудрялась душою,
Коей песни – живые цветы –
Цветогаммой звучали – тобою.

Справедливого гнева вулкан
И ранимая до бессознанья –
Отвергала нахрап и таран
В пользу светлого самосгоранья.

Наступала на холод войны –
Мягкость кремня и трепет покоя,
Обжигая сердца и умы,
Безоружно рыдая. Порою

То в альбомы заглянем к тебе,
Запоздало – в пещеру конверта –
К добровольцу-служанке, рабе,
Награждая любовью (посмертно).

Нищета, голытьба при царях,
Ишачиха советского строя –
Самый первый звонок на дверях,
Приютивший и скопом, и роем...

Выносящая из-под огня,
Молчаливо любя и милуя,
Воскресаешь в глазах у меня –
Оттиск вечного Сверхпоцелуя!

В заблужденье чиста и груба,
Ненавидя врага и роняя,
Самоедства не дурра-губа,
Совмещённые: мама и няня:

Точно в юные годы зовёшь,
Упрекаешь за детскую шалость,
Превращая отсутствие в ложь:
Чем реальным бы не проявлялось...

Разорившая наши ряды –
Облака или божья коровка –
И небесная искорка ты,
И, случайно, – находка-подковка.

Доверяя газетам, вождям,
На поверхности – дочь атеизма:
Ты сегодня нас ближе к дождям,
И твоя безымянна отчизна.

Удивительнее, что сейчас,
Агитатор, отличник Ликбеза,
Ты и Там ощущаешься в нас –
Диалогов душевных небездарь.

И фантому теперь – по зубам:
В дар улыбке восьмого десятка,
Продолжаться, чем памятней нам –
Устремлённей во всё без остатка!

…Кто сегодня под именем «прах»,
А гуляет над нами без тени,
Знает правду, нуждаясь в словах,
Что ночная звезда – в украшеньи…


МЕЛОДИКА

Куда ведёшь, мелодика стиха? –
Святые ль Эвересты созидаешь?..
Что хорошо, что плохо – чудом знаешь!
Вздымаешься и ринешь свысока!
Мир преподнёс тебе единый грех
За выросшее на твоих напевах,
За колебанье «…право или лево…»,
За дух и кровь оргазмов, слёз, и смех.
Отдам мой век, а в нём – всего себя
За рек твоих подводные изгибы,
За,  в поднебесье,  радуги-тропины –
От тёплой колыбели до гробА!..



ПОПОЛАМ

Отчизна омута и брода —
Малороссийская природа!..
Там льётся свежестью на глаз
Медово-яблоневый Спас
Матёрого садами лета!
В их честь душа моя не раз
Накормлена была, согрета!

...Напитком сердце веселя,
Там люди на судьбу похожи.
Им простота всего дороже.
Не от неё они, а "для",
ЧуднЫе домики беля,
«Калошу сушат на рогоже».

Мешая темы, и подряд
О стольком толком говорят
Мне Украины деревушки,
Лески, поляны и опушки!..
Звенит о детстве по ночам
Далёкий, долгий стон кукушки.

…И карта рвётся пополам!..

ЧУВСТВО

Находит с рассветом солнце (не я)
Эти покои. Ногам белоснежным
Девушки Лии
В простынь лия
Света волнения
(Рядом и между).

Жаль мне и жарко.
Жарко… и жаль
Белого светлого
Дальнего чуда!
Лия – нагая под лето посуда,
Ласточка Лия, Лия – миндаль.

Дева есть дева. Как жидкий азот –
Эта прозрачная призрака кожа,
Зад колобковый, овальный живот:
Всё из известного теста…
                      и всё же!..



ВОЛШЕБНОЕ

Рассвета бледноглазые гонцы
Пищали, саксофоны, струны птичьи,
Чтоб сущее любить нам без отличья,
Намеренно пробудят – хитрецы!

И равно – луч янтарной тишины
И игры ветра страстные вдруг любим,
И всё на свете светлое пригубим –
Благодаренье утренейшим им!

И, как роса, как озеро во льду,
Обратно солнцу нежное излучим –
От пор и клеток всяческих излучин –
Волшебную планеты красоту!..

ЧЕЛОВЕК-АПРЕЛЬ

Не спит весна, переживая трудно…
В окно моё цветы её летят,
Как в поздний мрак вплывает лебедь-утро,
Неся бессонной жизни аромат.

Я выглянул: мерцая переулком,
Шепталась ночь и пряталась туда,
Где, жалуясь на тротуарах гулких,
У ног дождя мяукала вода.

И замер я, как будто что рассыпал…
По тёмному и мокрому вползал
Седой рассвет в свои права и цикл,
Как ранний поезд на ночной вокзал.

Я улыбнулся свежести бодрящей:
Там солнца непротёртый, сонный глаз
Ребёночком себя на мир таращил! —
И словно — первый день и первый раз.

КРАСКИ

Зоркие звёзды в тему молчат...
Космос — парад немоты.
Лилией пальцев коснувшись плеча,
Ты переходишь на "ты"...

Рок мой — взорваться от солнца волос,
В них потонув, как заря —
В жадных оазисах маковых рос,
Жаждой бессмертья горя!..


ИТАК

Ну, куда же вы все - те, кто, чая себя знатоками,

Мне советы давали творить не о том и не так?

Или я тут причём?..
                           всё сложилось само под руками, -

Так бежал огонёк и стучали колёса «тик-так»!

Так - уже не боюсь: я с высочеством-жизнью в расчёте...

Для подарка она, как ни странно, была тяжела, -

Не по духу чужая - чужая по тающей плоти, –

Не под ручку и нежно до грани такой довела:

Наступили дожди, высотой барабаня по горлу.

Веной вздулось оно и уже не проходит никак...

Я рождающий сам, я роняющий семя подсолнух…

Зря что ль в сердце звенело и грызло!? Догрызло…
                                                                                    Итак!..



ПРОРОЧЕСТВО

Дни такие грядут, чьи забывшие блеск сапоги
Беззащитность твою не погладят ни с фланга, ни с тыла,
И седая морзянка, звездою не видя ни зги,
Отсигналит во тьму, тьма которой ещё не остыла.

Не совьётся гнездо – слишком леса под ветром апаш,
Обесценит плюмаж слишком осень своей амальгамой,
И упавшее время листвы, утверждая тираж,
Посекундно сольётся навек с умирающей гаммой.

И летая, луна по сплетённым объятьям ветвей —
Раздробится листвы прорезаема мелкою сетью,
И её серебро, но, ничуть не заботясь о ней,
Раздавать, как своё, устремится невидимый ветер!

Но приветствую я ход событий всегда молодой!..
Совершённые кем-то когда-то дела и ошибки!
И в болящее брюхо рояля, в его разнобой,
Распечатав, таблетки стихов уроню из подшивки!..

ОДЕССКИЙ ДУХ

На знаменитых пляжах побережья
Одесский дух вальсирует в песке,
К ногам плывут фрагменты пены нежной,
Рассеянной в прибрежной полосе.

Июльский пляж — одесская забота,
Над нами пропасть света и тепла,
Здесь, на песке, веселая работа
Нас целых девять месяцев ждала.

И как цветы раскрыты мы под солнцем!
Морским благоуханием полны!
И даже волнорез разбитым носом
Желает нас нюхнуть из-под волны.

Художник-солнце, на таких полотнах,
Нас одевает в разные

она,
И лижет языком горячим плотно!
И, чистый, растворяешься до дна...

КОГДА-ТО

Гуляя под вспышки симфоний прибоя,
В прожорливом городе боли и славы,
В пылу ресторана гудел я и в фоне
С бандитами юными (не для забавы…).

Ночною трусцой отшумели трамваи,
«Глазками» сверкали таксисты пореже,
Когда допились до кошачьего лая...
И понял я: кто-то кого-то порежет.

Но липы луну обнимали что надо!
Что надо за звёздами волны взлетали,
Когда осознал: не нужна мне «бригада»;
И парою ног обойдутся «педали»…

Под шлёп чаевых уходил,  не ответив
На слово-неслово, на мысли-немысли,
Туда, где дежурит по улице ветер
И пьяная «тяжесть» на шее не виснет...


КРЕЩЕНЬЕ

…Плывите, милые, ко мне!
Со всех веков  ко мне плывите,
Вы, белых царств сплошные нити. –
Земля ночная спит в зиме…

Какой-то луг.
Какой-то бор,
В лучах каких-то мне навстречу…
И тёмный-тёмный разговор
На белом золоте отмечен
У бабочек и серебре.
Лишь Бог узоры обоснует:
И лет наскальные рисунки,
И те –  в Адамовом ребре…

О, Небо, око не  сомкни!
Душа атлетом быть устала!
Как Бледный  конь, сплошные сны,
Всегда мне вас для счастья мало!

Милее быть вам  в январе.
Как свет легка, строга, как мщенье,
В нём тень огня  сойдёт  ко мне
По белой радуге крещенья…

ЛЮБИТЬ

Я благодарен тем кто с нами
И за паденье, и за взлёт,
За не растоптанный словами,
Ответных чувств глубокий ход!

Единственный, тебе спасибо,
Мой нежный Мир моих людей!
Вы живы вечно, живы — ибо;
Сильны любить еще сильней!

Скользя пространством между вами,
Ценю я золотой запас:
Один лишь он залижет раны,
Спасением согреет нас.

Я вижу каждый свет и друга.
Вы все стоите за меня.
Горячих слёз боится вьюга,
От любящих бежит она!

И в вашем сердце, жесте, взгляде
Я, проявляюсь каждый миг.
Хочу любить друг друга ради.
Хочу любить! Хочу любить!

ИЗМЕНА

Тебе случился человек?..
И вот — я джин, я дух бесплотный.
А помнишь, как сквозь кольца век
Меня ласкал твой взгляд свободный.

Я ведал сладкую любовь,
Лелеял чувство неземное
В голубизне озёр, где бровь
Над ними мостиком — с другою…

За что теперь не человек?!
За что и дух, и джин бесплотный?
За что меня из края век
Изгнал в бутылку взгляд холодный?!!

ВРЕМЕНА ЖИЗНИ

       Я смерти не боюсь, она во мне гнездо
       Давно уже свила и тихо ждёт погоды…
       …Но осени осин смущённое бордо…
       …Но звёзд стрекозий блеск…
       … И так проходят годы…
       (Ольга Бешеньковская)



ЮНОСТЬ
       …Я верю – не совсем,
       Надеюсь – но шутя:
       Что истинно – пускай
       Ещё докажут годы…
       Но как спешит во мне
       Несмелое дитя
       За этим…
       И куда
       Уходят пароходы!..
      
ЗРЕЛОСТЬ
       …А смерти нет совсем!
       А смерти нет нигде! –
       В космическом огне –
       Триумф метаморфозы!
       …Цветов и нот не семь:
       Увидеть на воде
       Сподобилось и мне.
       Но есть и грусть, и слёзы...
–––––––
       …Где старость сохраняет почерк,
       Там больше нет её… и прочерк…

P.S. …Так слава бороде! –
       Ведь смерти «ни…» и впрямь! –
       Космическим огням –
       Триумф метаморфозы!!! –
       Что даже не во сне
       Увидеть в седине
       Сподобилось и мне!
       Но там же – грусть и слёзы…

ДНО

Последний мой лирический герой,
Куда плывёшь ты в одинокой лодке?!..
Там за широкой Матушкой-горой
Давно не так уж молоды красотки.

Ты расточил в огнях своей реки
Единственной любви святые вина, -
Взаймы не взял у Дона, у Оки
Их чистоты хотя бы половину!

Апрельский снег твоих потёртых плеч
Туман вечерний на ночь поедает.
Завидуют глаза покою дали,
И сердце в травы тянется залечь.





ТЕАТР

Когда, по летним берегам
Кружа, беременный стихами,
Где моря шум плывёт и гам
И ропщет скал солёный камень,

Я представляю бельэтаж
И бенуар, его балконы,
И сцену, зрительский пассаж,
Где все приветливы, знакомы:

Морской залив — огромный зал!
А шум пучины — шум оваций!
Волны прибойной беглый залп –
Мне «Браво!»; вынужден признаться:

Я в театральной глубине…
На дне её и на вершине!..
То стихло всё и внемлет мне,
То громыхнуло, как на мине!

ОСЕНЬЮ

Осенью в ладонях солнце тает.
В «капюшоне» тлея при горе,
Вдруг сусальной рыбкой уплывает.
Не иначе в этом октябре.

Вот уж крылья подымает стая:
Так уж это всё заведено.
Но берёзы сетка золотая
Зацепилась за моё окно.

Зацепилась, как твоя улыбка,
За мои весенние глаза:
Светлая надежда, но – ошибка…
Светлая чужая полоса…


ТУК-ТУК-ТУК

Всё мне скучать по тишине белой,
По январской Молдаванки белизне.
Там рисует мелким-мелким (ангел) мелом,
Что-то из вандейковского мне!

Грустно без сосулек на Болгарской –
Слёз снегурочьего детства да ничьих,
Братства белокрылого, аббатства
Чудо-перьев долгих, как триптИх!

Где моё прекрасное зимовье?
В серебре дрожит квадратный люк.
Первый час духовного здоровья,
Тук-тук-тук, мгновенье, тук-тук-тук!..

СВЯТКИ

Коснулось слуха моего
Звучанье высшего порядка:
Не за горами далеко —
У православных, скоро, святки!

...Грядёт святая маета
Для православия России,
И Духом полная всесильным
Польётся звоном церковь та
Во здравие Христа-Мессии
Немало «крупных птиц» вспугнув...
...Изыдут чёрт, Кощей и леший.
А я, нестар и небезгрешен,
Умолкну, голову пригнув...

SSSR

Дорог день в шалаше над Невою...
Полулес, полудом — "Рай" глубок.
И горит в нём рекой под Луною 
Одинокий мой май-голубок.

Растворяющий в шёпоте грозы,
Продлевающий Белую ночь,
Одевает май пальцы берёзы,
За граниты срывается прочь.

Я доступнее рока не видел,
Не питал я тревожней луча:
Высоко-высоко Город-идол
Свой сапог натянул до плеча.

Ты не стой на мясистой подошве
В гуталиновом блике дождя,
Не губи безразлично и тошно
Сны мальчишки очами вождя!..

МОЛОДАЯ

Энергии близкого солнца
И те — совокупные звёзд,
Как мысли на ценность червонца —
Влияли на творческий рост...

Не нашего знания полны,
Встречая и нос, и ребро,
Крутые воздушные волны,
Собой шлифовали перо.

Роился поток у ладоней
Алмазных затейливых брызг.
В них жизнь, что, казалось, потонет,
Сверкнула и ринулась в высь.

…Открытого Космоса шире,
Дар Божий, что, брагу глуша,
Смеётся; как меньшая в Мире,
Моя молодая Душа.


Я – А!
Я – ДО!
Я – +!
Я – Я!
Я – президент миропорядка!
Я – тень, что зрит на свет украдкой,
Ему и близко не видна…

Я – буква-нота первых слов,
Всей жизни аббревиатура,
Я – генератор вещих снов –
Природная аппаратура.
Я – Дух, Я – Сын,
Отец и Мать,
И фаллос Космоса, и лоно,
Что смог всё в Ветхом поломать –
От Пирамид до Вавилона,

Что в Новом – первый ювелир
И цвет Всевышнего Закона,
Забытый детский голос лир –
От Близнецов до Вавилона!

…Так вам, художники мои,
И вам, поэтам, расстараться:
Передавая чудо в Мир
Природой чувства
(Лучше вкратце!..)!



СИЛА

Я видел сон: там ты любила!
Подводной розою-цветком
Тебя вытаскивал из ила
Я, подувядшей под песком.

А после нёс — представь, что ведал
Куда… — где много раз на дню
Тебя ни разу я не предал,
Но предал моему огню!

И ты, тишайшая, как море
В безветренно-беззубый штиль,
Со мною-кораблём, не споря,
«Последнего» ласкала киль!

Я видел! Слышал! — ты любила!
И только сон… и не был вещ…
Лишь капля истинного — сила! —
Мой стон изречь!..

ПОЧТИ ДЕЖАВЮ

…И параллельно рельсам
В плацкарте уходя,
Лицо твоё над креслом
В беседке у тебя

Я вижу: агнец вечер,
Да вяжешь у окна.
На мраморные плечи
Наброшена луна!

Цветочная дорожка…
Серебрены кусты…
Притихшая сторожка…
Растрёпанная ты…

…Всё слито в шум вокзальный:
И стон, и звон, и гул…
И танец рук вязальный,
И тень его в углу...

И ЗАЧЕМ УЧИТЬСЯ

Девочка в кудряшках,
Рыжих и весёлых,
Топчет промокашку —
Надоела школа.

Надоела парта,
Раскладные стулья,
Буквари и карты —
Хнычет красотуля:

"На травинке скачет
Музыкант-кузнечик,
У соседки Кати
Именины, свечи!

Только я злосчастно,
На вечерней смене —
Плачу о не частой
В жизни перемене.

Только я, как дура,
В классе пропадаю,
Музаппаратура
Без меня играет!

Без меня танцуют
С пятого «Бэ» — класса,
Курят, в карты дуют
В баре «У Пегаса».

И зачем учиться? —
Умной если буду,
Не смогу смириться
С этой жизнью всюду!.."



КОТЁНОК

Не грусти, котёнок!
Не пищи, не плач!
Кто тебе подонок?..
Кто тебе палач?..

Человек – не мамка,
С мордочкой в усах.
Миленькою лапкой
Отгони свой страх.

Привыкай на кухне
К новому житью.
От «мням-мням» припухнешь –
В доме нет жадюг…

Поиграй со шторой,
Подружись с цветком.
Не пищи с укором,
Всё поймёшь котом!

МОЛЛЮСК

Париж ночной расправит крылья платья:
Заблещет в них премудрый демон Гётте.
Всем гражданам по кружке блеска хватит,
Чтоб Notre-Dame стоял пред ними гордо...

У синих «луж» король и королева
Теряли троны, мантии и шляпы
За звёздные московские напевы!
И паж служил им – ветер косолапый…

Лежу – гляжу в простое с виду утро
На баловней судеб – и жертв от Мира!..
Не бремя ль – житие для перламутра
И мелкая, как рыбья пасть, «квартира»?.

ЗОЛОТО

Не мешайте мне, робяты,
О душе моей подумать.
Вы её не растлевайте.
Да, не надо растлевать!..

Ни кумы у ней, ни кума!
Ни двора у ней, ни хаты!
Сирота – душа-девица!
Вам душа моя не блять!

И не суйте ей подарков
В виде чести или лести.
И её не соблазняйте
Снедью вкусного житья,

Потому как чувствам вечным
Продаваться неуместно!..
И тем паче – за металлы
«Благородного» литья!



НАСТОЯЩЕЕ ПРОШЛОЕ

Рассветы, годы озарённых стёкол.
Наш милый домик, льющий белый дым,
Где невесом и юн трепещет сокол
И никогда не может быть седым.

Знай, детство, ты — трава, деревья, пашни.
Родительский вечерний огонёк
Лучом своим и мельницею машет;
И веет сон — что я не одинок.

...Пустое время будит спозаранку!
Молочных истин кровь перетекла;
Сквозь маленькую старенькую ранку
Рассветом озарённого стекла!

ДОНЕСИ ТОЛЬКО ВЕТЕР ОБРЫВОК

Донеси только ветер обрывок
Фраз сухих –
В море сброшу с крутого обрыва
Нас двоих…

Ты сегодня такая, Одесса,
Без меня,
Что тебе б не такой уж повеса
Изменял…

Я уехал, сбежал, я был ранен до сердца.
Страдал.
Нежным духом тяжка, как насилье, сей раны
Страда.

Одинокий, пропащий, осенний
И горький теперь:
Я без ласки твоей – без России Есенин!
Поверь!

В горькой дымке живу, я не видим,
Но я ведь живу.
Листопад прорезаю и мну в ярких листьях
Траву.

В каждом месте красивом, прекрасном
Тебя узнаю.
Дней апрельских отчизна, спой морем мне
Песню мою.

С этой жизнью пустой и настырной
Я – загнанный зверь.
Я устал, в лёгких ветер пустыни!
Но есть дверь…

АНТИКА

В рисyнчатый простор антИки бесконечной,
Прищуренным проник за новой мыслью взгляд,
Кентаврам и богам подмигивая встречным
В до сей поры живой плодоносящий сад…

Боговеличия, и капища их славы,
Их детских истин фигуральный разговор...
Кишат легендами античные державы,
Евклидовых «Начал» не знает Пифагор.

Тут сладенький Орфей и дважды Эвридика,
Потерянная им: не баловни судьбы.
Тут Янус-божество — и зыбко, и двулико,
И восстающие спартаковцы-рабы.
      
Присутствует строфой  фривольною Овидий!
Гербарием-венцом цветных метаморфоз —
О хорошо поёт, о хорошо он видит:
Влюблён Пигмалион и женщина — не кость…

Я жажду целовать античные ланиты
Красавиц и богинь — с улыбкою ко мне;
Сафо же лиру — фаворитку Афродиты —
Ласкать на чувственном лесбийском скакуне!

Где пуп Земли Омфал восславил Храм и Дельфы —
Перепади и мне от сада гесперид!
Ювента, одари, с согласия Минервы!
Истаявшая нимфа Эхо — повтори!..


ПРИЗРАК

Глаза твои – озябшая лоза.
Твой беж волос – волшебные тюльпаны.
Закатным кротким светом осияны
Дрожат в ресницах смелые глаза.

Легки улыбки – в них слова легки.
Фламинго в небе – над водою пальцы.
Загадка вековая для скитальца –
Любви твоей уснувшие полки.

Но тень ланит сквозь ливень мой плывёт,
Как призрак дня над неизбывной ночью,
Как жизнь сама, что снилась нам воочью,
Как белый одинокий теплоход!

БЕС В ПЕРО

Уходящие в вечность деревья;
Их кленовые письма в снегу…
Ни дракон, ни телец и ни лев я!
Но стоят и лежат – ни "гу-гу"…

Не разрадуюсь глядя на это,
Хоть надраться, конечно, могу!
Нет на Свете воздушней поэта,
Чем растенье в лесу, на лугу.

Ничего нет устойчивей, выше
Обручальной космичности их.
Каждой яблоне внемлет Всевышний,
Каждый тополь роняет в нас стих.

Эх, как дуб не шумел Маяковский!
Жаль, берёзой Есенин не пел!
Вот и я тут басю никаковский
Разрифмованный в бред беспредел

СОЛНЕЧНЫЙ КРУГ

Всеобъемлющий солнечный круг…
В круге – зелень родная глазам.
На пятнистый – бурёнками – луг
Опадает весны бирюза.

Ты – как только что я рассказал…
Но в отличии – только моя! –
Разве юноша-ветер слегка
Ухватил твой подол за края…

Ты, моя сердцевина души,
Тонко чувствуешь мой новый шаг.
И поёт сквозь костры-камыши
Гимны светлые наша душа.

О поля, где хозяйка – звезда!
О леса, где мы только вдвоём!
Водоём, говорящий нам: «Да»!
В нём вода, говорящая: «Оммм»!

ПИСЬМО ВЕРОНИКЕ


«...Оттого-то и хочу
    Я дожить до свету.
    Не гаси меня — свечу!
    Я свечу поэту…»

«...Без поэта нет свечи —
Без свечи — поэта...»
       (Вероника Долина)


…Новой русской не хочу
(Миллиона нету.)
Я — Адам – подам свечу
Женщине-поэту!

Как получится, скажу
Женщине и Вере:
«Не суди без куражу
По моей манере!

Для Тебя (или для Вас) —
Ту, что ближе свету —
В рощах сотен тысяч фраз
Выбираю — эту!..

Ей любовью оплачу
(Денег ближе свету) –
«Не гаси меня, свечу! —
Я свечу поэту».
P. S.
Вероника, не молчи!
Ведь не сигареты
Без поэта нет, — свечи…
(Думают поэты…)

ПУЛЯ-ЛЯ

Пуля – свинцовая птица –
Быстро узнАет свой путь.
Пуля нигде не боится:
Быть, пролетать и
Тонуть!

Свистнет она по-казацки,
В воздухе лунно
Блеснёт.

«МИССИЯ ПУЛИ –
НЕ ЦАЦКИ»,
Крупно впишу я в блокнот!

               Вижу: в таком-то квадрате,
              Пересекаемся с ней…
              Духа живого мне хватит –
              Силы её быть сильней!            

            …Вот, отдыхаю на бреге:
Пулю в себе берегу,
Тих, как философы-греки,
Счастлив и мёртв, как могу!

ЗАКАТ

Дворцом своим лазоревым
Благословен закат.
Но красочно позорит он
Ночных огней булат.

Он добрый и отзывчивый,
Но часто доброту
Скрывает за величием,
Восславя красоту.

Тебе, граница мглы и дня,
Начало и конец,
Пою! И рвутся из меня
Осанна и венец!

Тебя зову ко мне на грудь
Ронять венок цветов!
Усни и завтра снова будь
Глазам сиять готов!

А на ночь я возьму с собой
Твои цветы, закат,
Наш сон — хмельной, цвета — запой,
Любовь — их аромат!..

ИНИЦИАЛЫ

«Что в имени тебе моём…»
                           А. Пушкин

«Револьдович» – от «революция»!
Да «Феликс» – сулящая счастье…
Да «Зигель*» – вот – «ба!» - резолюция.
Да «Ум» я: что – к ней – символ власти!..

Пиит я – которому прочется…
Целитель – что тут будет нужен…
Фамилией, именем, отчеством –
Вселенной не царь, но хорунжий! –

Чьё «З»: суть одно – трижды – «золото»!!!
Чьё – «Уммм» (кто венчает все звуки…).
Неужто всем этим: не здорово –
Загадкою быть для науки!?.

*сургуч (нем.)

ОСЕННЕЕ

Редеющими, ранними
Побитыми деревьями
И веточками правыми
Дрожит земля, и левыми.

И даже, осень празднуя, —
И что я в ней ни делаю, —
Я стороною правою
Всегда дрожу, и левою...

...Глотая слёзы осени,
Душонка потрясённая,
Раскачанная соснами,
Кустами оголёнными,

Наполненная досыта,
Не лёгкая, не светится,
К душе такой же — с проседью, —
До марта присоседится


ПРИХОДИ

Эскулапы – солнца лапы,
Знахарь-пахарь – лунный свет…
Приходи ко мне, хотя бы,
Человечек!
Прочих нет…

Дружбу дружба понимает.
Ею воздух дорожит.
Приходи, хотя бы, в мае,
Если сердце не болит…

Приходи, когда сурово
Улыбается зима!
Приходи ко мне на Слово,
Если слёзы от ума.

Я теперь – старик Хоттабыч,
Только, знаешь, фильма нет…
Приходи ко мне, хотя бы,
Ситный, сытый, на обед!..


ХОЧУ

…Узнать в каких-нибудь из встречных
Мне глаз красавицы себя!
В речах её простых и вечных
Ударит истиной судьба!

И в чёрном вихре безнадежья
Увидеть милыми черты,
И в не морском, как сон, безбрежье,
Теряя вес!.. сказать ей: «ТЫ!!!»

В том жить, как лебеди, небесным
И всё за всё благодарить,
Держа в руках у края бездны
Волос её святую нить, –

Со временем что станет белой,
Украсив милые черты.
…И заслужить у жизни целой
Последнее дыханье: «ТЫ!..»

БАБОЧКА

В голубом и розовом,
В плюше смуглых кос,
Мне креолка босая
ДорогА всерьёз.

Там за тенью храмовой,
В золоте луча,
Кофе мне понравилось
Смуглого плеча.

…Девственная скромница
Песенки поёт.
Взглядом – точно молится.
Улыбает рот.

Язычком малиновым
По губам скользит.
«Бабочка невинная»(!)
Экий паразит!..

ЧЁРНЫЙ ВОРОН, ЧЁРНЫЙ ВОРОГ

Чёрный ворон, чёрный ворог,
Что так низко ты летаешь?
Под тобою целый город.
Постучать кому  – ты знаешь!

Тёмный  ворон, смуглый  ворон,
Что летаешь  невысоко?
Ты – неясный, ты – не сокол,
Символ бездны, а не воин.

И – не солнце и не ветер,
Ни какой-то зной и ливень,
Чьи летишь ты окна метить
Долгой ночью древних крыльев?!..


ПЛЯЖ

Воздух невидимым шёлком
Гладкое тело ласкает,
Солнце на небе умолкшем
Лучики-взгляды бросает.

На миллиардах песчинок
Тело покоится важно,
Мелкий шпион муравьиных
Ходит меж ними отважно.

Хвастает щелью интимно
Старая «пе-ре-де-ва-лка»,
Над ребятнёю — взаимно —
Дразнится наглая галка.

Скрытое каждой волною,
К нам приближается счастье,
Белою пеною моя
                          (нежностью) 
Берег цветастый,

Где желтизна золотая
В пятна травы зеленющей
Вмазалась жарко! — и тает
Студень медузы длиннющей!

На отдаленье дельфины
Вести несут из-за моря:
Тайную темень пучины,
Бледность холодную зорей.

Мягким шипением пенно
Пляжных гостей опьяняет,
Живо морская арена
Образно роль воплощает.

...Монообразие синей
Сменится силой заката
На многоцветье павлинье!
...Встретимся завтра, ребята!..

О МОРЕ СИНЕМ

Синеют моря очертанья
Смешением дождей и грома,
Тем, — что скалы на дне и камня
Происхожденье незнакомо,

И тем, — что синее, как давность,
Его глубин тревожно сердце,
Капризы чьи и своенравность
Толкают к берегам поверхность...

Когда — волной, а то, бывало —
Холмами чёрными, стеною!
Но час минует — куполами
Небес — уймутся синевою.

СОК ЯНВАРСКОЙ ВИШНИ

Гильотины молчаний грубы!..
Ни шнурам телефонным, ни почтам
Не вернуть мне к плечу головы,
Сладких бед надарившей... Боль – вот что:

О стране одиноких людей
Я под собственным опытом знаю,
Где ты – алая вишенка – знамя
Разлучивших бредовых идей.

Королева! Дразнящийся шут!
Охлаждая флюидные нити,
Плачешь в лёд на какой-нибудь strite.
Где тебе тихо часики врут…

КОМУ–ТО В АЛЬБОМ

На дне духовной грязи,
На самом тёмном  дне,
Не будь,  ни  в коем разе,
Мой милый,  на коне!
Не будь каким-то князем,
Царём царей  не будь!
Короны тут  –  в проказе ,
Уж ты  не обессудь!

Коль есть иные песни  –
Дела иные есть!
Найди, «душа», их, если  –
На дне ещё  не весь!..
Стремись, «душа», пока что…
Пока  не всё  во тьме!
Советую  не дважды
(И так  не просто мне!..)


НОТНЫЙ СТАН

Волосы ночи, снежная кожа…
Любишь ты музыку, муза?
                                        Я тоже…
Снежная кожа, волосы ночи…
Любишь ты музыку, муза?
                                      Я очень!..

Слушаю утро! Слушаю вечер!
Мудростью тихою вышне помечен.
Шёлковы ль взоры? Лёгкая ль поступь? –
Чувству ответить на чудо не просто!..
-----------------------------------------
В росах бездонных безбрежное тело
Медленней нотного стана сгорело…

ПРИРОДА

Здесь озеро звездой
На зелени земли
Всё золото небес
Качает молчаливо,
И словно под водой
Стеклянный синий бес,
И близко, и вдали,
Мяукает шутливо.

Здесь маленький, но лес
По-летнему горяч,
И пробует свой вес
В древесье медвежонок,
И мечется в тени
Синичий детский плач:
Что скоро хворост весь
Займётся, сух и звонок.

И всё, что так — звездой
По зелени земли
Разлилось широко
И светит молчаливо, —
Целует удалой,
Одетый в лето лес
Сквозь ельника пустот
Расплавленные сливы…

НИМФА

Мелодично нескладен
Гитаристки узор,
Чей с ладов-перекладин
Осыпается сор...

Зреют вишни у дома,
Воздух сыт резедой,
Озмеила солома
Косы девицы той.

Деревенскую нимфу
Я сегодня люблю,
И ромашку и рифму
В изголовье стелю.

И смеётся девчонка,
Как смеётся душа. –
А на что ей юбчонка? –
Без неё хороша!..

НАВЕРХ

Небу я пишу мою записку
(Из палатки – рядом Эверест!):
«Ангел мой, ведь ты теперь так близко!..»
(Не читает – спит, а, может, ест…).

Неужели я так расстарался
(Каждой Магомете свой Гора…) –
Рисковал, но шёл по разным странам  –
Чтоб со мной в жизнь ангел не играл!..

Я искал тебя всё время, знаешь…
Ждал коснуться крыльев – видел шиш!
Думал, верил: много ты летаешь…
А нашёл тебя – и вижу: спишь.

…Из моей палатки одноместной,
Из простой палатки № шесть,
На краю непальском Эвереста!

...Есть ещё тибетский Эверест...

ТЕНЬ

О таком не расскажет
И не выплачет глаз…
Только тихая ляжет
Тень на сердце у Вас…

Незавидною данью
Вспоминать обречёт,
Чувства позднею ранью,
Испытать заречёт.

Закружит, воспарится
Над бедою-судьбой
Поунывшая птица.
…Клетку ищет — покой.

Догорающей песней
Сердце мрёт трепеща...
Да мечты бесполезней
Утихает свеча!.. 


МОИ АНТИЧНЫЕ СНЫ
(СОН ПЕРВЫЙ)

Мне ветхой Греции приснятся письмена:
Их ириса* явленье осязая,
Киафом* струи лиры осушаю –
Спондею* в пику – рьяно и до дна.
Аркады*  вижу, белый арибал* ,
Там – гейсон* – ввысь, там, вдаль, – синоды* скиний*.
Я пафос ваяний простых природных линий
Пью тесситурой всех Эгейских скал.

И Рима гипсового сон мне даст черты,
Где самки лупуса* – достойные омены*!
Мой взгляд легатом стал обыкновенным
Непостижимой ранней красоты.
Но форум* полон музыки и цист*!..
Там фоллисы* патронов* и фламинов*
Торговцев напрягают хной и тмином.
А я при сём, как древний публицист…

Когда ж явила «копта»* сна камедь*, -
Тот служит Апису* при новом фараоне;
Где стал Египет выше всех Японий
И гор Непала – пирамидой впредь!..

* ирис – (греч.) радуга, * киаф – (греч.) чаша с одной ручкой, * спондей – (греч.) размер стиха, * аркада – (греч.) ряд арок* арибал – (греч) шаровидный, * гейсон – (греч.) верхний карниз*, * синод – (греч.) собрание, * скиния – (греч.) палатка, * лупус – (лат.) волк, * омен – (лат.) знамение, * легат – (лат.) избранник, * форум – (лат.) рыночная площадь, * циста (лат.) корзина, * фоллис – (лат.) кожаный кошелёк, * патрон – (лат.) патриций, опекун, * фламин – (лат.) должность жреца,
*копт – египтянин, * камедь (егип., греч.,) – клейкое в-во, * Апис –( егип.) священный бык.



СЧАСТЬЕ НЕИЗВЕСТНОЕ

Рай на побережье…
Как закат, фламинго –
Розов вызывающе
Сквозь сады-ряды.

Крокодилы-мачо
Загорают мирно
И акулы-девы.
Рядом снишься ты…

Рай не по-библейски,
Рай по-мексикански,
Ветхий дом индейский,
"Красный уголок"!

В щедрых ресторанах
Радуют «индейки»,
Фреши – утром рано
И покрепче "сок"…

Над Карибским морем,
На Карибской суше
Суетятся песни,
Бегают огни…

Почему же – sorry* –
Ты – заката гуще –
Мне сквозь счастье снишься?
…В Мире мы одни?!..

* прости (англ.)

САМОЛЁТУ И ЧЕЛОВЕКУ

В чистом поле законы просты –
У Вселенной на грядках приметы:
Из того вырастают поэты –
Из чего вырастают цветы!..

Хоть Приморский возьми ты Бульвар,
Где герои - прохожих портреты, -
Он деревьями врос, как поэты,
В неизвестный раствор красоты!..

Так, давай, поживём во цвету:
Да б не хмуриться крепко и больно,
Дабы там, где на свете всё сольно,
Не упасть вместе нам в темноту…

СУДЬЯМ

Ты сам, не будучи велик,
Великость судишь.
Ей лечь к ногам своим велишь.
Но кто Ты, Судьич?!..

Чьей пастью пасть торопишь ниц
Высь – в пыль и глину?!
Ей в очи гордо говоришь –
Смеёшься в спину?

Посредственность на то лиха!..
В сём – без изъяна...
Спусти надутые меха!..
Сгинь, обезьяна!..

Пошто возвёл себя в жюри?
Ну, кто ты – гений?
А может ты король Луи?..
А, может, Ленин?

Тот и другой (при том что «АХ…») –
И те не ввеки
Кумиры в светлых головах.
Ручьи – не реки!..

Чело нетрезвое, проспись!
Усохни, лужа!
Не засоряй, пылинка, высь!
Тебе не дюже!

КИНО

Когда в дождливую погоду
Весь город серым веществом
Свою глазастую природу
Нам кажет мирно за окном:

Парит в густых чернилах небо,
Располагая написать
На маковках «Бориса Глеба»;
Что долговязый ливень – тать!

О! только присланный не кем-то
В сии прозрачные края…
Стихии нити – кинолента:
Моя – гадаешь – не моя...


ПИКОВОЙ ДАМЕ

Маргаритка чёрная,
Опытному глазу
Цветом незнакомая,
Полюбилась сразу…

Полюбилась малая
Вряд ли б, если б только –
Не дрожала-таяла,
Не глаза-иголки…

И не воронёные
Ворожеи взгляды,
Кровью напряжённые
Губы-мармелады..



ВЕК

Я стар,  как век! Его  я созерцал...
Он был попутчик мой от СИднея до Вены,
От Космосов до внутренних зерцал,
Которому молился, резал вены!..
В ответ же он терзал мою мозоль
(Ни брат, ни сват, тем паче, не юдоль!..)
Мой  век был сед,  как хмурый снегопад,
И зол, и яр,  как в рот попавший пепел,
Как долгий не вернувшийся назад,
Всосавший плоть, суровый бычий цепень.
Бывал мой  век и светом для меня
(Порой чугунным, бронзово-свинцовым),
Он бил копытом бледного коня
По клавишам, казалось, образцовым…
-----------------------------------------------------
Но  веку плюс  –  и это тоже дар(!)  –
Он был не наводненье,
                      Был  – пожар!..


АННПУРНА

Окна нашего отеля
Ледяным дыханьем тронув,
Королева поднебесья,
Чей монарх лишь Эверест,

Отворяет, притворяет
Перистые занавеси
На своём природном троне!
Божья воля в этом есть.

Ледяной корабль в небе?
Друг мой, – значит Аннапурна!
…за кармой во влаге сини –
Взрывы пены – облака!

И цветные волны сини
Льются солнцем на бумагу;
Ищет карандаш в кармане
Подневольная рука.

Только утренней порою…
Только ровно на рассвете:
Между шесть часов и восемь,
Над землёю, над скалой,

Краской золотой и белой –
В белом золоте точнее –
Воскресает Аннапурна
Ежеутренней святой!!!

ЛИБРОВЕР

Какая прелесть: спасаясь от мелкого дождика, прислониться к стене незнакомого каменного Дома и, ловя тёплый дух вечернего очага, мечтательно закрыть глаза!..
Да так  – чтоб и уснуть.

Какое счастье – найти в этом сне то, что искал...
Когда-то.
Давно.
Раньше всего, что было!..
А теперь найти.
Неожиданно.
Сладко.
Не жалея о прошлом.
О будущем.
О настоящем.
Счастье!
Прелесть!
Сон.

ВЕС ВЕК СТУДЁНО МНЕ

Весь век студёно мне в лесу,
Где промышляют люди-волки,
Где задиранию косуль,
Оленей благородных, толком
Никто закон не применил.

…Чураюсь  гибельного плена!..

А те, что в сердце обвинил,
Мне воют в спину – мол, измена!

…Как можно изменить чужим –
Заморским плотью и душою?
Что есть их "нравственный" нажим –
Основы нравственной лишённых?!..


КИТАЙСКОЕ

Уже в магнолиях мимоза
Румяной девушкой была...
И юность, вечную, как слёзы,
Весна росою пролила.

Высокий пар ходил по небу.
А журавли... А журавли –
Искали: им растаять, где бы
На лето в ласковой дали...

Я вышел на твоём балконе
Не покурить, не помечтать, -
А только, сжав твои ладони,
Апрельским счастьем подышать.

НЕБО

Легче майского восхода,
Боль, коснись меня! –
Светом счастье ждёт у Входа,
Звёздами звеня!..

Точно в ласковую дымку
Вовлекает сон –
Лепит золотые блики
Надо мною клён!

Не звучи печалью сердце, –
Раньше соловья
Приподняв ночного скерцо
Языки костра.

Вот когда – не наважденье! –
Верная любовь,
Ясноокая в надежде
Ангельская молвь!..

…Так, невидимое всуе, –
Кто что пропустил, –
Небо нам вернуть рискует
Из последних сил!.

О ФЕВРАЛЬСКИХ ВЕТРАХ

…В полосках мела,
Чудно колки
И тянут лямку
До весны...
Грубят
Оскатые осколки
Их суховатой белизны.

Но лужи
Бело-синим морем,
Под их
Дыханием
Цветут.
Но скоро,
Девственности вторя,
Весна решится на дебют:

Греметь кликушей
Будет слово
Молочных почек
В облаках.
И круглое,
Как луг,
Коровы
Взыграет вымя
На губах...


БРЕГ

Плеснёт в лицо морская синь
И бледной полосой
Взойдёт, как журавлиный клин,
Шумливый и косой.

Полками скалы восстают,
Купаются в лучах.
И камни в воду с них бегут
От правого плеча.

Ты будешь верить в этот сон,
Серебряный, как снег,
При этом бреге в голубом,
Оставшийся свой век.

И чуять будешь в бежи кос,
В прозрачных кружевах:
Что Заратустра в них, Христос
И Будда, и Аллах!






ВОЛКИ

Здравствуй, одиночка-волк,
В зеркале моём!..
Долго рыскали и вот –
Мы с тобой вдвоём.

Долго плавали в снегу
Наших чёрных лет.
И припомнить не могу –
Был ли там обед…

Точно наш индийский брат –
Киплингский герой,
Пище всякой был я рад;
Редьке хоть самой!

Был гоним и за неё
Псами и людьми!..
Вот о чём со мной повой.
В зеркало возьми

Лапу правую мою
Левою своей...
Право, я тебе спою.
Подхвати скорей!

В мире слишком было зла:
Палок и клыков…
Злюкою любовь была –
Серой для волков.

Отражение меня,
Закадычный друг!
Целоваться лезешь? – На!..
А не цапнешь вдруг?!..

СКВОЗЬ РАДУГУ

«…И яблонь пена золотая
Цвела и – продолженье мая, –
Под нею бегали ручьи,
Гроза взрывала чьё-то имя,
И были все птенцы моими,
И кольца радуги – ничьи!

И тем прекрасным песни плыли,
Что облаками чувства были,
Что под руку ты шла с весной;
Да над зелёными горами
Искал я пленными глазами
Вращенья солнца надо мной!..»

МЫ

По традиции транспортной классики:
Мы по статусу все второклассники
И по совести – хулиганьё,
И в такой вот общественной пластике
Мы не любим друг друга – а мнём!
И не стадо, не стая – похожие –
Никому, ни о чём говорим,
И, себя ощущая прохожими,
Мы – ночная империя Рим…
Здесь, по наши запойные головы,
Ежедневно и гневно звеня,
Над притворными храмами колокол
Не подарит нам светлого дня,
И насилуя Родину вдовую,
И «Калашников» пряча в цветы,
Тут, по самые косточки пробуя,
Нами завтракать смеют воры,
Тут случается – точно по карточкам
И по графику солнечный свет,
Тут рука – не в перчатке, а в тапочке –
Нам отмашку даёт на обед.
Наша совесть какая-то рыжая,
И бесстыжаая наша любовь.
Эти свойства в себе ненавижу я:
Отравившие чистую кровь!



ЧЁРНЫЕ КВАДРАТЫ

«Золото» — оконце!
«Серебро» — земля!
Вот «Мороз и солнце...» —
Сторона моя...

Зимняя Россия,
Крыльями снега
Ширятся красиво
Вечные века.

Но молчат дороги
Под крещенским льдом,
Как Спаситель строгий
В образе твоём,

Но ведут щербато
В бронзу глубины
Чёрные квадраты —
Круговые сны...

МАТЕРИ КРОМЕ НИКТО НЕ ЖАЛЕЕТ МУЖЧИНУ

Матери кроме никто не жалеет мужчину!..
Но лет с четырёх этой женщины  нет у меня.
Вот и живу с червоточиной, как с чертовщиной –
Без первозданного данного Богом звена!..

Знал обожание женское, страсть, но  не жалость.
Пламенем был опоён, но  не сердца теплом.
Матери чрево мне Сирином-птицей вещало:
«Сети кругом…»

Здание жизни устроено прежде рождённых!
Слово умножено Вышнее каждым окном!
Свет обретай свой насущный душою подённо,
Будь, хоть какой падишах, хоть какой будь ты гном!..

УЧИТЕЛЬ

Ты – школьница простой десятилетки.
На переменку стрекозой летишь.
Блестят твои подвижные коленки.
Географа ты ценишь за Париж.

Когда сидишь, склонив свою головку,
Глазами быстрыми к учебнику прильнув,
Мне почему-то за своё неловко
Большое сердце, чуждое уму!

И тот спешит на выручку лжечувству –
Ротацию претерпевает взгляд:
За окнами внешкольное искусство
Преподаёт орешнику весна,

Взор возвращая в класс, где ты всё та же!..
Твой левый локон зайчик золотит.
И из моей груди десятка даже,
Как птица рвётся в синий твой дневник!..

ГЕФСИМАНСКИЙ

И чуя тут же боль,
И зная тот же страх -
Что истин ветхих соль
На молодых устах:
Готов не упрекнуть
Ни взором, ни глаголом;
Ни этой жизни суть,
Ни дней звучанье хором!

Как будет мне легко -
Великое участье -
Сложить в одно стихо
Последней Смерти Счастье:
Так было и дано
Любить и быть любимым
В том золотом «Саду»;
В том Иерусалиме!..


МИГ

Расту, по лестнице идя,
На ту, – старейшую из башен, -
Блажен, чей колокол, гудя!..

Шутя, серьёзно бесшабашен, –
Иду затем; чтоб стать на миг
Таким, над городом и лесом:
Кому за миг и блажь, и крик
Внизу внимают с интересом.

РЕМАРКИ

БУДУЩЕМУ ПИШЕШЬ ПРОШЛОЕ
ПРОШЛОМУ БУДУЩЕЕ
И ВСЁ ДЛЯ НАСТОЯЩЕГО
ЧТО БЫЛО БУДЕТ ЕСТЬ


Ночью январской рассыпала лира
Белую музыку раннего мира...
И задышала и полетела
Жизнь моя в истине духом без тела...

.......................

НЕ ДОРОЖИ - ОТНИМУТ...
НЕ ПОЛЮБИ - ИЗМЕНЯТ...
НЕ НАПИШИ - УБЬЮТ...


Бадэмца, одессита, ленинградца -
...цать лет плывёт в открытое пространство -
Одна душа, под номером тринадцать;
Нет Родины и чуждо ей гражданство!
--------------------------------------------------------




СОСЕДКА

В эту сетку утлую улиц
Абажурным розовым светом
Лишь твоё окно улыбнулось.
Все фонтаны, застывшие веток

Ты зажгла, как всегда в диво-время...
Благодарно такой улыбке,
Вспоминается кремневый Кремль,
Перстенёк – "золотая улитка"...

С тем гуляя совсем у подъезда,
Не способен я думать о прочем.
…Нет на свете милее соседок,
А теперь, и прочнее пророчиц...

Вот когда мне себя не жалко! –
Кто великим причастен к великой -
Вспоминает: за Старою Балкой
Молодая растёт повилика...

МЕМУАРЫ О БУДУЩЕМ

Многие лета обещаны –
Сложные или простые…
Новые страсти по женщине
(Старые чтоб не остыли...).

И под закатами южными,
И за восточным рассветом
Будут они обнаружены
Эротоманом-кадетом.

Экзаменованный школою
Светлой любовной отваги,
В ночи впаду я весёлые.
Я напишу о них саги.

О мемуары о будущем!
В трепете жду вашей ласки…
Время, забрасывай удочки
                                         Тихие
В озеро сказки!



В ХРАМЕ


Один в пустынном Храме…
Целует очи тень.
А близко – над домами –
Свечою гаснет день.

Молюсь душой за город.
За вечера его.
За суд судьбы не строгий
Над каждой головой.

За Истину и сказку,
За Запад и Восток.
Чтоб пасху остров Пасхи
Со мной отведать мог.

За близкое созданье,
Цветущее вдали,
И слов образованье –
К терпенью и любви.

…Душа не знает смерти! –
Той правдою молюсь
За дорогое сердцу –
Что Русь и что не Русь!..

Всём бесконечном Храме
Тепла и зычна тень.
Молитв не гаснет пламя,
Но гаснет этот день…


НАША ДУБРАВКА

Мила была сердцам обоим
Дубравка с видом на залив,
Где корни леса пьют запоем
Ручья простой речитатив.

Страна зелёная без визы
Встречает уханьем совы,
Где постоянные репризы
Из многоярусной листвы,

И в сердце просятся Атланты
При виде неба на дубах,
И соревнуются таланты
На их причудливых руках...

Навеют сладкое обоим:
Дубравка с видом на залив,
Овражек невелик собою,
Ручей - столь ласково сонлив.


ДОРОГА К ЧУВСТВАМ

Купе. Сижу, и тянет поезд —
Себя вперёд, меня назад.
...Не то чтобы совсем, а то есть —
Где жил сезонов шесть подряд.

Там сытно было и не скучно
Многопытливому уму!..
Там близкую с моею сущность
Я встретил: что и я — одну.

Летят кусты, земля, куда-то, —
Куда и этот ясный день...
Я еду к ней любить и сватать,
Везу ей майскую сирень.

Я убегу от одиночеств
И от эпитета «ничей»,
Из имени нарежу отчеств!
Ну чуть потом… сначала — к ней!.


СОЛОВЕЙ

Лесного соловья раскованные трели
В дань югу уходя, утихли.
Овдовели дубравы без певца, —
                                   кто шёпотом листвы
Одобрен был не раз... Не раз под гром оваций
Он сочинял рассказ, которым наслаждаться
В объятиях моих ночных любили Вы.

Но ведьма – тишина!.. уже случилось с нами:
Что чувства сожжены осенними кострами;
С ладонями листвы — ладони той любви
Развеяны в дыму и тихим ветром к югу
Несутся соловью поплакаться, как – другу,
О том, что мы теперь – чужие и на «Вы!..».

ТАЙНА ПОД ЛУЧОМ ДОКТРИ

Я тайн непознанных стыжусь,
Пред силой знаний преклоняясь,
Пустых суждений стерегусь
И измышленья опасаюсь.

Я вижу раз очередной
Мне быть хозяином вершины,
Найдя желанное: душой
Светиться под лучом доктрины.

Но обязательно, затем;
Закону Космоса послушна,
Питая корни новых тем,
Над мыслью властвуя и чувством,
Игрой загадочной дразня,

Прейдёт Она и пуще прежней,
Моей, раскрывшейся, но прежней,
Цедя кувшин моей надежды,
Вся распахнётся для меня!..


МАМЕ

Я маме строки посвящаю...
Тебя, родная, не забыл.
Я б непрощённое простил,
Но непрощённого не знаю.

Родной далёкий человек,
Отдалена не лучшим сроком,
Ты предназначенное роком
Исполнила, уйдя навек.

И маленьким таким мальчонкой,
Осиротевшим в этот миг,
Душа тоскливый в сердце крик,
Я рос напуганным ребёнком.

Я звал тебя, душой стеная
(Ну хоть каким-нибудь Богам!),
Судьбою изгнанный из рая
Любви и ласки нежных мам.

Как жаль, что ты недолюбила!
Как жаль, что я недолюбил!
Что дар забот в себе сокрыл
О маме, старенькой и милой.

Надёжны времени замки.
Хоть вырос взрослый, старше мамы –
Струя багряных чувств фонтаны,
Всё те же раны глубоки!..


МОГ

Я б тоже мог пиратом стать
Иль жить себе анахоретом.
Зачем, природа, «твою мать»,
Ты родила меня поэтом!?

Зачем, к примеру, не ковбой – 
Верхом и в шляпе, без гитары!?..
Пошто я склеен так тобой!..
Притом – не молодой, а старый?

Пошто  со мною песнь моя,
Что мне покоя не подарит?
Ах, мог пиратом быть бы я
Иль жить, как бог, от сдачи тары...



ОБЫЧНЫЙ ЭПИЗОД

Сцена на лужайке:
Травка молча зеленеет.
Воробьишка певчий-славка
Над котом сереет.

Зверь обследует когтями
Корочку берёзы:
Небольшими скоростями —
Не об этом грёзы...

Тёплый "завтрак" метром выше
Крутится на ветке;
Будто погулять он вышел,
Да не тут-то — детки...

Им собрать бы, что послаще,
Да поздоровее,
Хоть бы бабочек вчерашних -
Только кот борзеет...

Вон — раскатаны губища
И клыки готовит:
Певчий славка-воробьиша
Очень недоволен.

Но не стал из любопытства
Ожидать сюрприза...
Точкой, упорхнувши быстро,
Очутился сизой.

СТРАСТЬ

Сердце истязает
Молодая страсть!
Вседержитель знает –
Как в ней не пропасть.

Но молчит Примерный
В Вышние усы.
Не видал наверно
Сам такой красы.

Так звончей, дорога,
Под моей пятой,
Раз не судит строго
Царь Небесный мой!

Катер сердца голый,
Канувший в росу,
Не оставьте, долы
На его посту,

Подливая яркий –
Синий, голубой –
В очи, точно в чарки,
Юный непокой!..

АГНЕЦ

Маленький трепет-ягнёнок,
Мал-огонёк-завитушек,
Место твоё – на иконах!
"Вместо" – твоё простодушье!..

Солнечность – рыжеборода:
Вспенила смешанность леса.
Кротости нежной порода, –
Выпуклость глаз бестелеса, –

Собственным духом ослаблен,
Как ветерок-малокровка.
И под судьбиною-саблей –
Чьи-то обед и обновка;

Теплишься, трепет-ягнёнок.
Ляг, шелкопряд завитушек!
Знать не придётся спросонок
Делу какому послужишь...

ЛЕТУЧИЙ ГОЛЛАНДЕЦ

Нетленность, прежняя нетленность...
«Голландец» призрачен, летуч:
Уплывший силуэт в напевность
На волны ринувшихся туч,

И слепо отданная юность,
Всему, что сказано о нём!
Изысканного мифа сущность
В крови, – курсируя огнём!

Живою сказкою «Голландец» –
Фантом, поверье, чепуха!
Он – ария морей, он танец,
Он – страж – где ловится уха!


СУДЬБА

Гримасами разнообразна,
Меняя звук на цвет и вид,
И путая узлы, и ясно
Судьба над Космосом царит!

Мелка наивность изумлений
Представленных глазам Её:
Вершит случайностей стеченье
И обстоятельств торжество.

Вот множественность приглашённых...
Здесь все... и всё вошло число...
И не найдётся посторонних
(Уж, в этом смысле, повезло…).

Царица правит вечным балом:
Круг, без начала и конца,
Где все довольствуются малым —
Наличьем своего лица.


ЖАРА

Яд безвоздушного лета...
Лунная полночь. Жара.
РРРаз! — и бездушно задета
Снов пресвятая пора.

Окна глотают пространства,
Шёпоту нечем дышать.
«Что-нибудь лёгкое — странствий..!»
Вот как?! — Приснились опять:

Рыхлые, потные тени
Города, камни и дым —
Не припорошат колени
Ласково цветом седым.

В эти моменты не снится
Иней и дождь из ведра. —
Метит на голову литься
Лунного света жара!

Тлеют небесные угли
Мелкою искоркой звёзд.
Кроны деревьев опухли,
Где задыхается дрозд.

Это — каприччо природы —
Просто такая игра,
Это — тяжёлые роды
Полночи лунной!
ЖАРА!!!

КАМИН

Как золотой костёр
Стреляет из груди,
Язычески остёр,
Магически прекрасен,

Так молодость моя
Взвивалась впереди,
Лошадкой боевой;
Копытам вслед, в такт, - счастье!..

Остался "уголёк"
От вольного огня;
Ни низок, ни высок,
Ни холоден, ни жарок;

Дождём разбитый след
Игривого коня,
Камин, стихи да плед,
Да память -  как подарок.

СКРЕЩЕНИЕ

У трёх прудов на перекрёстке,
На солнце мая, добрый знак:
Невестою белеет просто
Ромашка; к ней прижился мак.
Их сочетание интимно,
Как будто с кровью молоко...
Оно обоим — так взаимно —
К лицу, и тронет глубоко.
Их лица на живом портрете
Триады солнечных прудов
Цветут, что маленькие дети
На фоне мудрых стариков.
Та радость отражает солнце,
И всё кругом, видать, для них.
Феномен — близость их и нонсенс.
Интим — благоуханно тих.

Вообразите! — как прекрасен
Идиллии добрейший знак:
Такой пример: где "белый" с "красным"
И счастливы, и тихо так...

СЛЕЗА ПРИРОДЫ

Глубокая стоцветная корона
Покрыла город!!! —  Не узнать в лицо!..
Палитра красок гнёзд на мытых кронах
Простреливает листьями висок...

Оторопело, опоздало ляжет
На курс свиданья с югом журавель.
Текуче, сыро  и слезливо даже
Слыхать ручьёв  небесных карусель.

Созвучна ли слеза твоя, природа,
Моей душе, звучит ли в унисон?
Рыхлеющая мокрая порода
Смягчает ли и длит осенний сон?

Сереют дня короткие манжеты,
Рассыпался базаром урожай,
О грустном попадаются сюжеты,
Хриплее  и  простуженнее лай.

Трепещущие клёна и каштана 
Всем телом гибким свёрнуты листы.
Шепча, что отлетать уже не рано
Их влага поцелуйная блестит!..



ПРИМЕТЫ


Стынут лютым утром звёзды,
Дует ветер, как в трубе;
На замёрзший перекрёсток,
Предназначенный тебе:

Пунктом близкого свиданья,
Болью сердца, головной —
Утром звёздным, зимним, ранним -
Точкой встречи роковой...

И меня сюда дорога,
Как Сусанин, завела,
Будто выпил я, и много,
Будто проклята была...

...Ель: в торчащей лапе — шишки
С белоснежным сахарком
Да с верхушки — белой вышки —
Веский угрожает ком.

И бесовскою спиралью,
Заплясавшая винтом,
Вертит, спущенная далью,
Не позёмка — а фантом.

...Не доеду на свиданье! —
Не случайны и просты
Эти предзнаменованья...
Не ходи и ты! Прости.



НОВОРУССКИЙ ВЕРЛИБР

Не дуют
Сломаны перевёрнуты выключены
Вентиляторы Италии Персии Сирии
Окаменела погода Ерушалаима 
Безветрие
Инжир финики миндаль алыча спокойно могут спать
На зелёно-бело-синих от рыжего зноя руках местных дерев
Только мудрые горы видят
Не моё у них зренье
Не моего поля ягоды они
Эти Сион и Голгофа
Я меж ними лишь промежуток
Уходящий вдаль
Любопытный нос посреди дальнобойных очей
Как символ всего не стабильного
Просто хвост меж двух основательных
Нижних полушарий Вселенной
Клоунессой раздающей позитивный тон
Раненому слуху граждан и гостей
Того что было Другим Берегом Аврааму
Давиду Царством
Песней Соломону
Пилату Мигренью
Бедный сад
В саду каменном
В несколько громадных олив
ЖИВ
Ещё кольца
Принадлежность твоя
Соединяют сердца от корней до неба
Живого и мёртвого
Переживающего и умирающего
В братьях наших для братьев
Следуйте за мной камни
Следуйте все за ними
Кто по следу птиц
И найдёте
Что известно Сиону-Храму-Голгофе


ДОРОГИ

Я закрою глаза – и увижу:
Расползаются змеи дорог,
Через колос зелёный и рыжий —
На лесок, ручеёк, бугорок…

Не прошёл я по ним, не проехал,
Никуда я по ним не вернусь:
Чьи-то слёзы они и потеха,
Чьи-то – радость, сомнение, грусть.

И какими бы мыслями занят
Был бы я на дороге такой?
Вы, дороги, ответьте мне сами,
Разрешите вопрос непростой.

В чистоте откровенья скажите,
Что вдоль вас ожидало меня:
Приключенья, страдания в битве?
Потерял бы себя ли, коня?

Опасение главное — слышать,
Будто счастье моё спало здесь:
Знать об этом считаю излишним!
И довольствуюсь я тем, что есть.

…Вот открою глаза – и увижу:
Собираются змеи дорог,
На которых я, завтрашний, выжгу
Ход узористый собственных ног!..



ПО КРУГУ


Как мысли орлами летят на «вершины» –
Гляжу я по следу сих птиц из «лощины»…
И ведомо мне «за» и «против» их лёта:
Такое вот зренье пожаловал Кто-то…

О вы, куролеси мои!.. карусели!..
Чему вы служили все годы доселе?!..

Но вновь распирает от чувства рябины
Весеннее сердце седого мужчины:
И тонкие вина не режут мне губы,
И медное солнце трубит в мои трубы!

И бьёт в барабаны, и будит мой вечер –
Всё, с чем расквитаться потом будет нечем…



ПЕСНЯ ПРО МОРКОВЬ


Меня согрела сонным,
Острее, чем всегда,
Рязанская мадонна  –
Российская звезда!
Пусть говорил Есенин,
Что  яблонь  дым  пройдёт.
…Поэт  – не про любовь!..
Не про любовь!.. Не про любовь!..

Последними ночами
Я думаю о том,
Какими  –  блин – лучами
Украсить отчий дом?!
…Я звёздочку на ёлку
Куплю под Новый Год  –
И вот она  – любовь  –
Со мной живёт, со мной живёт!
Ах, вот она  – любовь!
И вся любовь!.. И вся любовь!..

Под морем Средиземным
Живёт одна звезда!
                              Да!..
Молчит обыкновенно
И светит иногда.
У нищих-у туземцев,
Такую же куплю  –
Две штуки по рублю…
Люблю-люблю! Люблю-люблю!..

Но кое-что случилось,
Фимину я нашёл!..
И месяца хватило:
При ней я стал – "о-лень"!
Морковный треугольник
(…Его зовут Оглы…)!
И я послал звезду на все углы, на все углы,
Углы-углы-углы-
-Углы-углы-
-Углы-углы!..

Меня согрела сонным,
Острее, чем всегда,
Рязанская Мадонна –
Российская звезда!..
Тут говорил Есенин,
Что  с яблонь всё пройдёт:
Но он  –  не про любовь!..
Не про любовь!.. Не про любовь!..
О нет  –  не про любовь!
Не про любовь!..
Но про морковь!..



СИВИЛЛА

В мой сон рекой себя явила
Обычным вечером она.
Часы похитила у сна –
Повсюду правая Сивилла

Что, как с младенцами урча,
Согрела, звёздами играя:
Меня пророчествам уча,
Всем перемены обещая…


УТРЕННЯЯ ЖЕНЩИНА

На льда пронзающего нож,
Ночной любви суля омегу,
Твой профиль жемчуга и снега,
Где холод утренний, похож!

Вершин достигнутых триумф,
Мне кажется; уже ничтожен,
Где вызов, брошенный из ножен
Изящно хладнокровных губ.

А мне, в безрыбье, что-нибудь,
Чему мужского рода люди
Верны; упругость бёдер, грудь, –
Теплом спасения не будет!

За мною лестницею мчась,
На холод утреннего снега,
С многоэтажного разбега.
Твоих ночей остынет власть!..

ГИД

На листе щекастом клёна
Лета жар отображённо
Днем октябрьским багрит.
Тоны ветра, мелодичность
Слухом ловятся с поличным,
Осень — и объект,  и  гид.

Содержательные свитки,
Разноцветные открытки
Подготовил листопад! –
И летят к земле и к небу,
Информируя, где б не был
Удивлённый адресат.

Вдох и выдох... на повторе,
ШевелИтся листьев море,
Шёпот вкрадчивый шуршит.
На глазах родного дома,
С видом, каждому знакомым,
Движет осени транзит.



КТО НАПОМНИТ

Говорил — чувством лёгким летел...
Ты, полёт свой скрывая, однако,
Прикрывалась количеством дел,
Не подав ни единого знака.

Но когда наше завтра пришло,
И туда мы с тобой прилетели:
Ты прозрачна была, как стекло —
С первой встречи прошло две недели.

И подслушала снежная ель
Откровенностей сладкие темы.
Созерцал подоспевший апрель
Изумительные хризантемы!

«Потерпи, я тебя увезу» —
Обещаний не слышится прежних!
Кто же знал. что весь в белом, внизу
Страстности речи услышит подснежник.

Промелькнёт то ли год, то ли два;
И весна расстоянье заполнит.
Из-под тёплого снега тогда
Кто-то нежный о нежном напомнит...


На завалинке или абсурд действительности

       I

...Что я услышал от народа,
Где обеспечила природа
Собою тихий уголок,
И всякий высказаться мог,
Причём, без всякой даже водки…
Где лес и низок, и высок,
И только птички: скок да скок! —
Уверен, что не по наводке...

       II
 
— В деревне нашей Стара Броды
Народ придерживался моды:
Ходили в магазин с лопатой,
Ходили бабы и ребята —
На случай, если будет сахар —
Доярка, агроном и пахарь.
— Да это что ещё! Не диво,
Обыкновенно, терпеливо...
Вот раз-другой, случалось, кони
Бежали из дому от вони
Набрать ноздрёй природы малость:
Воды во двор не подавалось,
А чем другим не отмывалось.
— Ну, это мелочи, ребяты,
Вот чем и как топили хаты?!..
Угля в колхоз не завозили,
И ТЭЦа, знать, не проводили,
А дров из лесу — подзапретно,
Вот хаты — в копоти заметно.
— Но это всё ещё подлива,
Обыкновенно, терпеливо…
«Один» за срок работы долгий
Скопил на половину «Волги»
И, знамо дело, взял «Жигуль».
Так «дело» съехало на нуль:
Дорог асфальтовых в округе
Всё нет как нет! Вот он о друге,
Соседе по двору Мироне,
«Заботу» проявил –  до ноне
Толкают «штучку» ту с ухабов,
Чтоб как-то сдвинулась хотя бы.
А вот ещё что: у колхоза
Дорог-то ровных, без навоза,
Всего одна... и та — в ремонте...
— Так это ж хуже, чем на фронте!
— На трудовом всегда труднее:
«Охота жить кому — посеет...»

— Ой, мужики, а как рыбалка?

— Да не рыбачим — речку жалко:
В том веке рыбку изловили,
На десять вёрст вокруг. Нет! — мИлей!
А коль сказать на самом деле —
Заводы рыбу одолели.
— Да это ж так себе, полдива —
Для нас нормально, терпеливо!
Вот как-то раз Районный Центр
Прислал комсорга в школьный сектор.
Училок приласкал, облапал,
Увёз двоих, гадёныш, сцапал!
Вот как-то не было бидонов
(Коровы недовольны — стонут):
Пусты прилавки –
                               вот доярки
Себе придумали подарки!..

— Чего кумедии такие
И всяки россказни плохие?!
Давай приличное про нас! —

сказал механик дед Панас.

— И спору нет! Конечно, можно, —
ответил кто-то осторожно.
— Вон у Маруськи прям с пелёнок
Растёт пацанчик-негритёнок.
А председателя жена,
Все знают, с «музиком незна».
— Тыц-дыц! — возник опять Панас, —
Сказал же: лучшее про нас!..
Ну ладно, сам я расскажу:
Тянули как-то мы баржу.
Ну, как, баржу? Не чтоб велику,
Но натрудил себе до Ику.
Начальник сотню обещал,
Когда притянем на причал.
Ты знашь, пошти не обманул —
Полтинку в руки нам воткнул...
— Ну, дед, брехать! Когда ж то было,
Чтоб он платил хоть на полсилы?
— Ты сам брехун, и пьёшь безбожно!
Ну, как такое делать можно? —
Изба детишками полна,
А он — хвать литру — и до дна!
И голый весь, и в доску пьяный
Вдвоём с дружком запёрся в банной…
— Клянусь, жену не отличил!
И правда, просто перепутал…
— За то по морде получил
От Василя: как леший, блудал.
— Ох, ладно вам, чего, в сам деле,
Орёте, вроде обалдели?! —
При человеке некрасиво.
Хорош. Нормально, терпеливо...

       III

И тут услышали все разом,
Что гром грозит небесным басом,
Засобирались разойтись.
...Густела и влажнела высь.

Хоть я и молодое племя,
Застал, запомнил это время,
Особенно, себе на диво,
Слова «нормально», «терпеливо»!

12 марта 2001 г.




СТИХИ И ЖЕНЩИНЫ

«Дорога – не скажу куда…»
                         Анна Ахматова

Опять, поэт, нам не сказала: «куда дорога»!..
Лишь от немецкого вокзала до Таганрога
Спешат колёса и свистят по ветру крылья.
Пиит и я...
                  Но весь мой путь уж вам открыл я...

Там дева красная в прекрасном сарафане
Готовит, шьёт ещё играет на баяне
И дудаке, что до меня считали дудкой!..
Вот имя девы той - уж я раскрою «дудки».

Да, я не женщина!.. сказал - что за дорога!..
По ней любовь и увезу из Таганрога,
С которой деву – мы – поэта почитаем:
За тульским пряником, халвой ну, и – за чаем…


ЛЕСНАЯ ГОСТИННА

Жить в рое тел плотно растущих друг к другу деревьев – непросто,
Где – со сторон поглядеть – есть ты животное в клетке, в тельняшке – матрос ты.
Ни одному лесом дышать вне стихов не случилось пока что детине:
Истины для – кроме отринувших сердцем любовь (этих минет…).

Чаще дружить стоит поэту с вечною чащей:
Вспомнишь алтарь, вспомнишь природу, «сыгравшую в ящик»,
Скажешь себя словом, которого в мире не сыщешь;
Можно на Брянщине… можно в тамбовском… но чаще – в Мытищах...



Париж

Белокачан, светлообразен,
Париж, качайся надо мной!
Париж-Наполеон, я – Разин…
Хоть, впрочем, – только под Москвой...
И то  пурга!..
Но что, брат, дело:
Париж не рыж!.. и, боже мой, –
Как солнце, крася, в крыши село
И в камень, вычертив резной!..
И, как пленительно балконы
За металлический плетень
Висеть по уличному склонны,
Теряя на востоке тень!
И как, закаты провожая,
Дружны вечерние огни!
В Париже – городе и Рае
Адам и Ева не одни...
Мадам! Месье! Легко мне с вами,
Тут камень кружит и зовёт
И – что убор над головами –
Собор не тот – другой плывёт. ..

А пели было коммунисты
И профсоюзы заодно:
«Своей не любишь ты Отчизны,
А любишь всякое ".овно".
Неужто здесь не дорожишь:
Неужто не советско-русский!
Загранкой разговелся, ишь!..
Не для тебя Париж!.. – Не пустим!...»

– Хрущёвцы!..  но ведь он так весел,
И пусть в кармане ни шиша:
Поёт и всем достанет кресел!
Париж – Париж, – не США!..
Его – кто с Пушкиным братался,
Кому и Блок приятель был,
Кому и я в любви признался –
Господь душою наделил!
Он – самый первый вольнодумец,
Кем взгляды оживлял Вольтер,
Чей поражает веер улиц
Да ваш товарищ – Робеспьер!
...Париж! приветствую публично:
Твой Люксембургский тихий сад,
Фонтан – от Мeдичи величий,
Где ноты честные журчат!..


ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ТАБУРЕТА

Страниц  игра — на сцене— блажь!..
По горло крест, бездолья соло,
Вооружённой боли стаж
Кольца взорвавшегося голо—

Теплее публике любить...
С Потопа  — слепо-глуховата—
Она заламывала в ваттах
За право визави побыть!..

Повеса, Чистое  — Стихи
Строчишьнам с прытью белошвейки:
И не в родителя тихи…
И не иных  — узкоколейки…

На косогоре летних строк
Ловчу. Как в анфиладах улиц,
Тут профиль твой предельно строг,
Анфас  — репризный штиль разумниц.

Но буквой видишься нежней
И обходительней, чем в жизни! –
Для Жизни стреляной моей,
Что льёт твоей поклон свой, нижний!..

Душа  — особая река:
Высот любви теряя плАто,
Близнец сердечного раската,
Она  — в экспрессии рук


ОБРАЗ

Я тебе ничего не скажу,
Не дотронусь ни явью, ни сном,
Изливаясь дождём, похожу
За тобой под октябрьский гром.

Провожая прогулку твою,
Зрит аллеи каштановой стать:
"Лакированные" упадут,
Снова будешь меня вспоминать.

И у моря, увидишь сама,
Бирюзой расслабляя глаза:
Помраченье груди и ума —
Уплывает волною слеза...

Унесённая ветром глуши,
В полусне возвращайся домой!
И тогда образ мой затуши,
Заменив одинокой свечой!


ЗИМНИЙ САД

Интервенция зимы –
Вечная загадка.
Сахарок снежинок мы
Предвкушаем сладко!

Серым увальнем небес
Холодок сползает,
Обнажённый – чудо весь –
Лес дрожит, как заяц.

Белоснежно, молоком,
Мягкость и пушистость
Растекаются кругом
Ровненько и чисто.

Нам под снежною фатой
Суждено венчаться
И, дай Боже, лет по сто
Белой тройкой мчаться!

Знаешь, чистый этот цвет,
Погодя немного,
Свой единственный секрет
Нам доверит строго.

И, устроившись в саду,
Молодом и зимнем,
Эту вечную фату
Ни за что не снимем!


ФИЛОСОФСКИЙ ВАЛЬС

Встречаться нам ещё
С тоскою и любовью:
И верить, и любить,
И верить и страдать,
И вновь принадлежать
К великому сословью,
Чью музыку Судьбы —
Не песне передать.

Нам будущим дано:
Надеждой жизнь измерить
Под взоры в небеса
И слёзы под луной!
У золотых костров
Цыганской хабанеры
Забвения искать,
Весь Мир забыв иной.

Где с ливнями удач
Сольются в чарках чары,
А струнам молодым
К печали не звучать —
Пусть Волга век спешит
В Москву и Чебоксары
Чтоб смерть (когда найдёт…)
На палубе встречать!


ХОККУ

* * *
Поворот реки...
Лето в зеркале коридора
Не скроется...

* * *

Падают листья
На тяжёлую рыбу.
Лёгкое вино...

* * *

Мотив ко мне плывёт...
Привязан к желанию,
Апрель звенит...

* * *

Ночь тёплой росы...
Не стало жить кострище.
Смысла не видно…

* * *

Молчаливый ребёнок...
Цветущий туман -
Дар сакуры!..

* * *

Проснулась яблоня.
Обнажённая!..
С юга май прилетел.

* * *

И розы в слезах,
Что тепло улыбались,
И где вы, ромашки?..

* * *

Пожар на море...
Русские лир-герои -
Всегда лебеди...

* * *

Нет Ковров-самолётов!..
Фрагменты шёлка в небе -
Дымка, бабочки...

* * *

Мука на земле...
«Бедный Йорик, бедный», -
Жалеет Санчо...

* * *

солнце садится
тихо лучи сочатся
вновь у острых скал

* * *

Снова в полёте
Июльское озеро...
Крыльев тишина...

* * *

Двадцать первый век!
Мерцает быстрая река
Двенадцатым…

* * *

По весеннему
Медленный цветок зевает.
Дарю его...



ПРИБРЕЖНЫЙ ЗНОЙ

Душночифирного летнего взморья
Пьянствует вольным глотком,
Бликами с тёмными пятнами споря,
Неба сияющий склон!

Чопорен чмоканный синей губою
Зноем закусанных туч,
Пред ситуацией предгрозовою,
Берег — обрывист, могуч!

Шаркает, шастая галька по гальке,
Перемещеньем волной,
Как сообщеньем колёсам педалькой,
Пёрышко  — силой шальной…


ПЛОЩАДЬ

Костры метелицы... квартира не тепла...
Однако, холода глотая покрывало,
Хлопочет так она, что лужа натекла
С пальто, на свете повидавшего немало.

Я только с площади... — под небо удалён,
Асфальт пытается согреться и напиться.
Я с той моей зимы, которой старый клён,
Вот-вот воронами покрытый, удивится,

И где не стоя и рубля нигде,
Алмазный лёд торгашества не будит,
Где белый конь, трёхмесячный, в узде
Конца зимы, как сон, украден будет...


ВИЗАВИ

На балконе
Взгляд уронит,
Вся краснея, визави.
Только сумерек ладони
Ловят это, —
Посмотри!

На поляне
Взгляды прячет,
Расцветая,
Визави. —
Кто-то за ольхой маячит
(…От кого же?..) —
Назови!..

И с небесной колесницы
Смотрит строго визави! —
Может, облака и птицы
Виноваты,
Визави?..

И на звёздной карусели
Ускользает визави!

…Но шепчу я
Еле-еле:
«Всё сначала
Повтори!»




СЕРГЕЮ ЕСЕНИНУ

Просторен, всем славянам ясен,
Всем баритонам  – соловей,
Что утро над Москвой  – прекрасен,
Да видом, к счастью, не еврей,

Певец луны, коров и клёнов,
Средь силы дня, средь ласки свеч,
Ты был пиит Руси в законе!
В ней гений твой  – широкоплеч.

"Блондинистый, почти белесый",
Губернии Рязанской сын,
Ты был поэт не из Одессы,
А деревенский исполин!

Не то что дети  – а собаки,
Не то что люди  – а быки
Тебя любили не за драки  –
Лишь за хорошие стихи...

Их древнезвучие совпало
С Вселенско-скифскою душой,
Их приоткрытое забрало
Такой эффект дало большой!..

Мне грех кривить  – я твой поклонник!
С той истины не побоюсь:
Сказав, что ты  – певец в законе,
Позора, если повторюсь...

Но мне ль, по крови не из русских –
Будь всех я пядей ста во лбу –
К себе родить в России чувство?!.
Долой  – раскатывать губу!

Покрась меня и в голубое,
И Нобелем каким увей,
Народ дышать одним тобою
Продолжит… Серый!
                             «Не болей!..»


АКВАМАРИН

Аквамарин – подводный камень,
Мой скромный друг – аквамарин,
Давай с тобой поговорим:
Ты вОлнами и я – глазами.

Давай научим этот Мир
Своей морской глубокой речи.
Пусть глубоко «живая» лечит
Мозаику кровавых дыр.

Аквамарин – вода и камень:
На глубине и на мели
Прозрачная душа земли.
В тебе брега и корабли,
Твердь пара и простора пламя!
Аквамарин... Аквамарин...




МЕЧТЫ

На тёмно-синем берегу,
В закатном взморье,
С волною встречусь на бегу:
Надеюсь,
               вскоре.

И ночь от жизни отведу,
Заметив «лодку»;
Беде любой в огне, во льду
Вгрызаясь в глотку.

Туман под звёздами сойдёт
В прибой на пену.
Луна возьмёт с собой в полёт
Ко мне Елену.

Во весь опор, во всю-то прыть
Даря простор ей,
Не стану серебра любить, -
Хоть не простое…

Елена, в сшитом с облаков
Небесном платье,
За путь в бессмертную любовь
Не меньшим платит.

Она, как зонт и парашют,
Последний круг мой!
Мир – тут и там, Мир там и тут –
Она подлунный!


ЦВЕТОК

Покиньте, демоны, меня!
Обычным быть хочу цветком.
За годом год, день ото дня
Ни Зевс не тронь, ни Посейдон!

Желаю в бархатном тепле
Немыслимо его любить!
Забудьте, боги, обо мне.
Я с вами разрываю нить!

Спешите, лучше, в Небеса
Ток облаков и ход Времён
Там правьте рьяно! Голоса
Я ваши обращаю в сон.

Стремитесь, голуби мои,
Туда, где Вышние корма!
Мне легче с пчёлками дружить.
Оставьте, нудные, меня!

Мне человечий рай – к чертям!
Я сам себе цветок: как Бог!
Нет, не поддамся, духи, вам!
Вам – мой отказ: ответ-урок.


ВСЕМУ СВОЁ...

Дерзновенно стрелка скачет,
Жизнь упрямо торопя!
Цифры времени судачат,
Умоляя и грубя.

Что так зыбко и лениво
Холодца лежишь, кусок?
Ты не тронут? — Эко диво!..
И тебе настанет срок!

На тарелки белом фоне
Крошки ужина сухи.
Пахнут зеленью ладони
У разделочной доски.

Взгляд, исполненный надежды,
На комфорочный очаг
Натыкается, как прежде,
Сквозь квадратной кухни мрак.

...Раздели со мной пространство:
Эти стены, потолок
Да постели постоянство,
Отведённой жизни срок!

Что, не хочешь? Или, может,
Принимаешь не всерьёз,
Иль тебе всего дороже
Не ответить на вопрос?

МЫСЛИ

Зачем я здесь в моей тоске:
Из сопричастности ответят
Родные море, солнце, ветер
Поэмой смертной на песке.

И их фантазией клеймён,
И нервом поражён их смысла,
Читаю в злате ряд имён,
Связные между ними мысли.

Невозвращения тогда
Желаю я к делам убогим!
И дышит мне в лицо вода
Для жизни, для себя, для Бога!


В ЧЁРНОМ КВАДРАТЕ

В чёрном квадрате, едва уловимом,
В точках попавшихся видно картину:
Это не плоти, а внутренним взором,
Льнущим духовно к бескрайним просторам,
Млечные звезды… их цель и дорогу…
Сердцу-комете осталось немного!
Им познаётся высокое чудо
В этих Венер и Юпитеров грудах.
В смуглом и вечном, далёком и близком
Мудром пространстве блистают "монисто".
Нежно с глазами играют "браслеты"
В тонких брильянтах…
Их видят поэты.


ПО ТРОПАМ В ИЗУМРУДЕ-ЗЛАТЕ

По тропам в изумруде-злате,
Под парусами в серебре
Хожу в индийском я халате
В нём забываю о тебе.

Точнее: наши передряги
Все наши минусы сует.
Теперь не снись мне бога ради,
Любовь - что «не было», что «нет»!

Я рослый стану, как баньяны.
Как лотос гибкий, как бамбук!
Не зря ж, когда не океаны -
То переплыл я реки мук.

Недаром столько приключилось
За времена с моей душой.
И хорошо, что отоснилась:
Мой новый бывший друг большой!


ОТВЕТ

Позвольте мне
Свой развернуть
Альбом
И
Прежнюю
Счастливую увидеть...
Вас,
Нынешнюю,
Может ли
Обидеть,
Что я
За этим
Каждый вечер
В нём?!.

...По ниточке
(Она, как луч
Тонка)
Стекает
Прошлого,
Теряя
свойства,
Капля.
Мне
Кажется:
У Вас
«Одна нога», –
Вы,
Розовый
Фламинго, –
Просто цапля!

Нет! - курица -
Шатаясь и кряхтя.
Расслабьтесь же! -
Не внешность воспеваю.
Вас утром часто
В парке наблюдаю:
Черты прекрасны...
Это не шутя!

Но Вас любя
Так много
Дней и лет,
Точнее вижу всякого,
Нет - знаю!..
Ведь
По
Глазам-загадкам
В Вас читаю:
Век
От меня
Скрываемый
Ответ!


РУИНЫ В ЛЕСУ

Сдавленно солнце лезет на логово,
Хочет насытиться тысячи лет,
Там, где волчица ревнивая, строгая
Дарит щенятам молочный обед!

Кто-то писклявый у дуба за пазухой
Поднял обеденно праздничный гвалт.
Кажется, скоро лётною азбукой
Это семейство проявит талант.

Шорохи ветра и мира звериные
Порабощают движения, слух.
И никого, кто бы звался по имени.
В грудь пробивается дятловый стук!

Рыты траншеи кротами несчастными,
Путаны, чтобы себя не найти.
Дождик стреляет дробинками частыми,
Но помогает ожить и расти...



ЗОВ
(старшему брату)

Ты уходил…
Не уменьшалась
Твоя улыбка,
Как возражала, будто шалость
Природы – зыбка.   
Попробуем смотреть иначе,
Пойдём сначала,
Чтоб жизнь, которая заплачет,
Не обличала.

Я расскажу тебе дорогу;
И врозь, и вместе:
Тоску, скитания, тревогу:
Прилечь бы, сесть им…
Дорога наша в океане,
Как в том конверте,
Что присылают почтой ранней
От самой смерти…

Наш век порубленный на части-
Десятилетья –
Период жертвы безучастья
К судьбе столетья,
К рассыпчатости виноградин
И тех, кто рядом,
И к ненадёжности громадин
У ямищ с ядом!
…Ты уходил: не уменьшалась
Твоя улыбка –
Так, хороша! Какая жалость! –
Такая рыбка!
Ты был отчасти неприкаян,
Ты видел страны.
Так уносим и увлекаем,
Большой и странный.

Меня толкал на озаренья!
Я – не Коперник –
Породой необыкновенья –
Тебе соперник:
Что – аргумент с лет колыбели
И рок публично.
Пусть мы дуэтом Миру пели
До неприлично –

Кем был бы ты со мной не в паре? –
Одной мишенью –
Перед одним собой лишь правый –
«Большой МИШЕЛИЙ».
А так: ты точка почитанья –
Живая точка –
Хоть преткновение братанья,
Из «камня» строчка…

Но всё с уходом опустело –
Пустыня – вечер.
Я знаю: есть и дух, и тело,
Но всё далече.
…Она язык не понимает,
Она – разлука –
Свою заботу туго знает –
Лихая штука!..

О – я спрошу: какие «.ляди»,
Они же «буки» 
Изобрели кольцо объятий
Тоски-разлуки,
Нас изменив?!.. Но только, может,
Ты прячешь что-то –
Что утаил, и держишь в ножнах?..
Коль не зевоту –

Так я ещё добавлю:
«Тенор мой одинокий,
Зовёт шаги твои на север,
Не столь далёкий!»
Свяжись со мной меридиана
Дугою зыбкой!
Так вечер станет тем "платаном",
Окно – улыбкой!..


КАЙ

Как мальчишка, некий Кай,
Знаки превращаю в звуки...
Помогай мне, подыграй,
Божество тысячерукий,

Эту вечность одолеть,
Сердцем оборов торосы. -
Есть одна на свете смерть
Против юности курносой.

"Ничему" придёт конец,
Если букв рассредоточья
Нам подарят свой венец -
Многоточья, ...!


СЕГОДНЯ О ВЧЕРА

Дом далёкий, ты ль кроток и тих!?..
В сердце ладном звон грустно затих...
С расстоянья тебя обнимаю
Думой плавною — светлой, как стих.

Знает время: лечебный покой,
Сострадая, не прятал ты свой,
Мой кувшин, от души наполняя
Непустою своею душой.

В чреве мирном я жил высоко —
К Богу близко, к земле далеко;
Лишь с надеждою к людям спускаясь,
Чтоб испить дел земных молоко.

Прикасанье к семье нежных стен:
Здесь обряд сотворялся священ!
Площадь жизни, пространство любви
Силу помнят пережитых сцен...

Дом вчерашний — мой завтрашний крик,
Счастье — это прорваться на миг
Под знакомые ровные своды
И незримую магию их!..

ОТРЕЗОК ЖИЗНИ

Ты прожит, день сегодняшний,
Непонятый, бессолнечный,
В открытое пространство смотрит дверь.

Её проём чувствительный,
Косяк потёрт сомнительный
И твой итог ей невдомёк теперь.

Займёшь свой угол в памяти,
Лицо покажешь паперти,
Улыбкой ожидания замрёшь;

Улыбкой о сочувствии,
О жалости присутствии,
У памяти вымаливая грош.

И твой отрезок времени,
Принадлежащий племени
Таких же бледных, проходящих дней,

По-своему, научится —
Блаженствовать и мучиться
С отрезком жизни непростой моей.


ВЕТРУ ПЕРЕМЕН

Сегодня летняя природа
Сулит огня и кислорода
Прибавить прежним чудесам…
Недаром зеркало комода
Дел заоконных красит мода,
Каких – не понимаешь сам!..

А завтра робко и негласно
(До мистики – но неопасно)
Вся флора в золоте почит…
И степь, и роща – вышнеклассны!..
Хоть пОры года разномастны –
Но сердцу осень не горчит…

А там – зима… Ковёр лебяжий…
А там – молочная метель!..
Душа тогда и в это ляжет
В своём невыразимом раже
На белогривую постель.

Потянется на ней, свернётся
И станет ждать любви и солнца,
«Неприхотливая», она
Во что-то зябко будет верить
Под перемен крылатый ветер...

И так её найдёт весна!..



СЕРЕБРО И ЗОЛОТО

...Ни о чём знать не может
Лес ночной близорукий,
Ночка чёрная тоже
Над речною излукой...

Ничего не известно
В облаках и сугробах,
И у них в поднебесье...
И у нас на дорогах...

На чудесном ландшафте
Ни словечка, ни слова.
Тишине не мешайте, —
Бессловесность здорова...

...Золотее молчанье
Серебристого слова:
Чем короче мычанье,
Здоровее корова...

...Пробудились бы толки,
Шепоток да оглядки,
Мы бы жили как волки,
Как морковки на грядке...

Пробудилась бы зависть
На наречии местном
И возможность ославить
И жену, и невесту.

...Бессловесна природа
(Слово было в Начале!..)
...Да на вечные годы...
А её не печалит!..


В РЕСТОРАНЕ

В непроизвольный каламбур
С бокалом
              под хрустальной люстрой
Всей чашей вылился Амур!
Простите — девственный и шустрый.

Свои вечерние глаза
Куда-то вдаль не уводите! —
За теми окнами вокзал:
Но Вам зачем? У Вас — водитель.

Смотрите просто на меня.
Во мне окажется то слово,
Которое четыре дня
Молчалось гордо и сурово!

Вы дама редкостных кровей,
Очей и редкостного лика.
Хотите, буду Вам — Орфей,
А Вы моею, Эвридика?!

ЧАША МОРЯ - ЧАША СНА

Чашей говорящей моря
Взор притянутый смущён.
Впечатляя, кор-ри-до-ря,
Душу заливает сон!

Даже парус не белеет,
Не рябит морской фрегат.
Растекается елеем
По губам знакомый яд.

Всё прекрасно и здорово,
Всё сойдёт – до ничего;
И тюремная «полова»,
И военное «Бегом!».

Море сине-безнадежно.
Сине-море хочет жить.
Эта музыка безбрежна.
И чего греха таить:

Чашей говорящей моря
Взор притянутый смущён;
Пенному прибою вторя,
Душу омывает сон.


ВОЙНА С МОРСКИМИ ГУСЯМИ

Как дикие гуси на синей воде,
Гуляют по берегу волны.
С холодною целью в груди, в голове
К ним айсбергом движу огромным:

Немного – и встречу… да Мир изменю;
Часы потекут по-иному…
Мир войн, получи ледяную войну!
Мир грязи! –  до «Князя» знакомый.

Не рад, не согласен, во век не приму
Неправды, нечести, несвета!..
Мир-Вой, или Вий, в изумрудном гробу
Лишь место тебе у Поэта!..


МОЙ БОГАТЫРСКИЙ СОН ПОД ЯРОСЛАВЛЕМ

Утром я рано не встал.
Стиш, вон, зато написал…
Слышьте и чтите, друзья!
Кто же вам скажет: «нельзя»?!

…В замке – семь дней без замков.
Рядом – Великий Ростов!
Малые Соли – река.
Женская в доме рука…

В эти края привела
Индия – песня моя! –
Шитые солнцем края.
И – остальные дела…

В окнах – под дубом лужок,
У водопада – что жёг…
В сетке зверинца – медведь,
Шпиля – под знаменем – медь!

В округе – этом – Руси:
Сон мой, со мной не грусти!..
Ярким и розовым будь,
Чтобы потом отдохнуть!..

Входит в ворота июль…
Лето, меня карауль!
Да Ярославну мне дай,
Ясная близкая даль!


НАД КНИГОЙ

Взор покладистый мягко встревожен,
Но встревожен и рот волевой.
Сонм «маслин, виноградин, горошин»
Нависает над книжной главой...

Чаепитие. Вечера слово.
Белой музыки нить и петля.
Зернопада громы снова-снова
Озаряют чело Короля;

Задевая покой и пустоты
За святую великую грусть, –
И в такие затянут «болоты»!..
И в такую беременность чувств…


РАССКАЗ О ПРЕКРАСНОМ

...Когда «Они» природы светом
И смыслом полным расцвели:
Душой над луврским паркетом
Мне душу краски отвели...

«Они» — возникшие шедевры
На познавательном пути —
Открыли мне: что я не первый —
Кого от чуда не спасти!..

И волевым усильем ноги
Переставляя вдоль и вкось,
В ошеломляющем итоге
Бродя глазами на авось;

Восторг очей и любопытство
Приподнимаю к потолку:
Шедевр и там собой искрится —
И «нет!..» — пустому уголку.

Упрямо гениев творенья
Мой тонкий мир берут кольцом:
Кольцом мгновений-ощущений,
Преподнесённым мастерством!

...Скольжу в «брильянтах» влево, к низу,
Держа дыханье, не дыша.

И ощущаю Мону Лизу!!!
И вот: притянута душа!..

…О, Рембрант! Рубенс! Веронезе!
Как можно кистью и рукой
Так выражать и то: чем грезит
Душа наедине с собой?!.

Потом, парижским тротуаром,
Охвачен мукой неземной,
Я двигался. — Монмартром старым —
Царём богемы молодой.

Обратный путь...
Едва недельным был мой во Франции вояж:
Но здравей дух, чем  богадельни,
Собой пополнил мой багаж...


ВЕТВЬ

В опустевшем  саду изумруднейших бабочек
И седых с янтарём облаков
Никого нет  в уме,  и погода не балует.
Спотыкаются сны об порог.

У убитой калитки  – снующие вороны,
Бурелом  – у ближайшей тропы:
Перестройки великой пост-следствия  – вот они,
Только зреют леса на гробы!..

Опустились на дно  и ушли  в землю яблоки
И святых нет ключей по церквам.
И привиты рукам «путеводные» навыки,
Где нет ветви высоким словам!

ДЫХАНИЕ

Взирайте,свечи, на меня
Своими тихими очами!
Пусть, память ветхую храня,
Тепло возвысится  над  нами…
Согрейте, свечи, мой закат,
Его свеченье умножая!
Рассвета не вернуть  назад!
Но дорого дыханье мая…

***

Холм выцветшей зелени в солнце глядится -
Крупный и сильный, как ягдица.
Хромом индиго жмут берега
Дельту большую, как чья-то нога.

В листьях-манжетах трут у излуки
Клёны глаз утра, как некие руки.
Сырость янтарно роняют лучи
Вечную: думы... надежды... Но чьи?..

ШИПОВНИК НАД РУЧЬЁМ

Серебряный шиповник над ручьём:
Не мало и не много - всё, что есть!..
Он то, что продаётся "нипочём"
И, что у нас зовут "Благая весть"...

Серебряный над золотой водой:
Блестящий взор - сквозь времени туман -
Неправильно-хороших форм! Такой -
Целитель молодеющим стихам...

ФРАГМЕНТ СОНАТЫ

             в глубь и в высь, и в никуда.

На расстоянии противоречий
На     марш любви мы взоры устремим!
И ощутим: благословляя, лечит
Фрагмент Луны на троекратной «Ми!».
         
Обоих нас стара-земля не держит?!
  к тому же сведенью прими!
Вот на Луне мы встретимся, конечно,
На троекратно повторённой «Ми!».
 
Певец-рояль звучит, плывёт и льётся,
На зыбях ноты плещет серебром!..
Пусть грамотей от рока бряцнет: – Моцарт!..
Нам слышен Бог – «Бетховена ребром!..»


ОЗЁР СЕРЕБРЯНЫЙ АККОРД

Озёр серебряный аккорд -
Луны, в тебя влюблённой, эхо,
Источник слёз и ключик смеха,
Вина неузнанного сорт...

В земле - то радуг, то снегов -
Ты эти "денежки" находишь:
На кораблях нирван - в походе
По чудописному стихо...


Разговор по душам

Вот, говорят, уже не те
Глазам являются пейзажи!
Но защищать и спорить даже –
Не адвокат я красоте –
Она сама себя докажет!..

…Сегодня выдался денёк –
Исток весеннего разлива:
Был преподнесен горделиво
Земли обиженной урок...

Из-под воды сверкало солнце
И грело уток и траву,
А прежде хмурое болотце,
Желтее старого японца,
Где не поможет и «ау!..»,
Сияло сказкой наяву!

Поляны свежие манили
И тишью мирной, без усилий,
Легко, ещё издалека,
Вне зелени густой пока,
Букашками овец, луга.
(Я улыбнулся: по-ко-ри-ли!..


…Продукт искусственный громад
Людских, растёт. И тут, – согласен!
Но дышит мир: лицом прекрасен. –
Cумей, узрей! – Такой парад!)

...Денёк прославили, распелись
Окрепшим голосом ручьи,
Жирея руслом, как объелись
Сегодня сладким и мучным.

Всё так. – Ведь даже на вершинах,
Где промышляют облака
Всё тает: сахар и мука,
И по лозе стекая, вина
В ручье бегут непоправимо,
И с песней льются на луга!!!



День рождения

Ты подарила мне свободу!
Что выше может быть того?
Она ждала четыре года,
Как видно, часа своего.

За то — огромное спасибо! —
Хоть я об этом не просил.
Я птица неба, моря рыба,
Но жаль и времени, и сил!

За эту тяжкую свободу
Тебя в сердцах благодарю, —
За боль её во время родов,
Окончившихся к январю.

Пусть ты уставшая сегодня,
Надеюсь, что не к фонарю,
Хоть повторяться и не модно,
Тебе «Спасибо!» — говорю.

...Пусть мы расстались в этом веке,
Улыбкой, встретясь, одарю.
Ведь мы с тобою — че-ло-ве-ки,
А не какие то: «хрю~хрю».

Казалось

Вчерашний день весенним был,
Он травку и людей любил,
Он гладил солнечной рукой
Вихры лесные над рекой,

Он открывал глаза озёр,
Уснувших, зимних до сих пор,
И доставал своим лучом,
Казалось, тех, кто ни при чём!

Кому, казалось, всё равно.
Казалось!.. — Нет таких давно...

ПОВОРОТ

Когда на землю ночь летит,
А сердце – слов совокупленье,
А между звёздами кружит
Осенний снег, как мысли-тени,

Когда по следу твоему,
Чуть только вкось, ступает время,
А ясноглазому уму
Близка единственная тема:

Мне зрится молодой Париж,
Балконов золотые краски…
Там, в самом центре, ты стоишь
У волн и молишь их о ласке.

Но лишь на дальнем берегу,
За сонным Сены поворотом:
Твой призрак – я – стоять могу
И ангелов со мною роты.

ПАНК

Ты нынче в танце с нашим обществом –
Не пан, а панк,
Когда души твоей всё золото
Пошло ва-банк.
Когда у левого и правого
Нет середин,
Когда ты – боя плод неравного –
Опять один.

Сегодня у конца хорошего
Начала нет.
С утра сегодня огорошенный,
Молчит поэт.
Герои нынче все с поллитрами,
И спит пророк.
...Эх, не такими бы субтитрами
Венчать итог…


И НАД СВЕЧОЙ. И НАД ЛАМПАДОЙ

И над свечой, и над лампадой
Гори, звезда моя, гори!
В твой луч – я знал – мне верить надо,
А не в при школах фонари!

Ты человеком светишь века –
И для земель, и для морей.
А он – по физике – калека,
По маме с папою – еврей:

Влюблён в украинскую землю,
В призыв над нею журавлей.
И трепетным ребёнком внемлет
Жемчужине её степей.

Ты льёшься благородным тоном
В блокноты сердца и жнивьё,
На то, как расставался с домом
И в след поступка моего…

О мудрая звезда, ты знала,
Как много алых в жизни ран:
Когда их взором освещала,
Когда одной надеждой пьян,

Я шёл с закрытыми глазами,
Ступал с карниза на карниз,
Лукавыми обманут снами;
И падал вниз, и падал вниз!..

Тогда одна ты простирала
В миг ужаса –  высокий луч
И светлой нотой воскрешала
Пульс погребённый в граде туч.

И ангельской заботе веря.
Прошу, звезда любви, тебя,
Мне дать твоих тенёт для «зверя»,
Ошибок тысячи спустя!



БЕСКОНЕЧНЫЙ ГОРОД

Выходишь — город круглый  бесконечно,
Залитый солнцем весело! Конечно,
За тенью дома кружат петли улиц,
Таких знакомых симпатичных умниц.

Киваешь встречным мысленно кварталам,
А также силуэтам и овалам.
Оттенки глаз... одежды разноцветье...
В их листопаде станешь незаметен.

И, растворённый, потечёшь ты дальше,
На перекрёстках, избегая фальши,
Трёхглазым светофорам разрешая
Советовать, ответственно моргая.

И переходишь новые пороги,
Себе торопишь скорые итоги.
Углы — не тайна — жутко судьбоносны! —
Врезаются ответом и вопросом.

И поворот... Изящное мгновенье...
Полёт, а, может, головокруженье...
И верить должен знающему Богу,
Когда к дождю выходишь на дор

КУЛЬБИТ

Пером был фирменным Ф.З.*
Стране, которой был «НЗ»,
В письме которой говорил,
Что Волга, Лена – Ганг и Нил,
И Дон и Днепр – Тигр-Евфрат,
И Рим да Цезарь – Ленин-град,
И волк да заяц – слон, жираф,
Да Зыкина – Эдит Пиаф,
Что вид мой – чудом опалим,
Что Лавра – Иерусалим!
…Что это всё – моя душа
(Как Карлсон Линдгрен – Малыша!)


*Сокращённо: инициалы автора


ДИСТАНЦИЯ

В пустынях раннего мечтанья,
В пучинах майской маеты,
В межстрочном хокку, рондо, танка
Я обнажал твои черты.

И молодо во мне сияла
Твоя святая нагота,
Как моря синего зерцало  –
Под луч лазури: «Я твоя!..»

Но сном крылатым пролетели
Воздушные младые дни –
И время – наше в самом деле –
В слиянье радужном в крови

Пред сердцем чувственным трепещет,
Как бурею задетый стяг.
...Я создал лучшую из женщин,
Не став ей ближе ни на шаг!..


БУМАЖНЫЙ АНГЕЛ

Настигну ветроход  бумажный
На фоне неба  –  на воде,
Клочок сей белый, лист отважный
Останется  на счастье мне!..

На солнце исцелю бумагу,
Глагол души ей вплоть вдохну –
И в бывшем древе – падшем – ангел
Из дрём восстанет  наяву!

Всего строй огненных фанфар
Странице-страннику дороже!
С себя он тонких крыл не сложит:
Мой добрый гений, мой Икар!

Так верится – квадратик этот
Суть флагман всех таких бумаг,
Определение чьё – флаг –
Над солнечным скитом поэта!

НЕМНОГОСЛОВНОЕ

Как ландыш,  припаду к твоим ногам,
А, может,  к ним слечу листом осенним,
Иль вечным садом над твоей беседкой
Зависну, заключив в объятья Храм…

Как солнце, буду греть твои следы
На нашем берегу – на звёздном снеге,
И всюду пребывать в короне-неге –
В «…родном моём дыханье…» будешь ты!

СТИХОТВОРЕНИЕ НА ФРАНЦУЗСКОМ

Драже и монпансье
У листиков салата,
Парик, манто, кашне
Содержит шифоньер…
А кроме – галифе
Французского солдата.
Хоть, впрочем,
Мог носить их офицер…

Глядит двойное бра
В трюмо, трельяж.
Торшеры –
Цилиндрами плафонов –
Два месье.

Два мопса на ковре –
Как карлики в партере.
Шампанское в бокалах – не во всех.
Паркет – демократического блеска –
Под вазы мрамором,
Под люстры хрусталём.
Над шторами – с Наполеоном фреска,
У входа – с обезьяньим королём.

Моль, пьяная от плесени Рокфора,
Вдоль улицы в «пенсне» петляет по стеклу.
У сочно-золотой мордашки помидора
Кружит домашний шмель –
Похоже на юлу.

И Пьера и Луи
(Фюнеса и Ришара)
На столике журнальном –
Фото мат.
Всё пахнет временем «парижского» кошмара,
В квартирах, где мог жить Маркиз де Сад.

АНАЛИЗ

А шёпот у цветов – совсем кошачий.
Снежинки у камней – зубная паста.
Я знаю: жизнь на прошлое ишачит,
А значит: завязать мне с ним – и баста!

Ведь будет всё! – не будет только Слова!..
Хоть было «ничего», одно хоть было!..
Какой едок – в подсчётах зёрен плова –
Ездок верхом – до пота, пены, мыла?!..

В сиреневых барханах ходит кэмэл*,
Хоть зелено горит от солнца сад оазис.
И пишет печь на небе мягким мелом
Свой каменный ответ на звёзд анализ…

*верблюд (англ.)

РЕЗОН

Поэт я если не великий,
Но человечище большой –
Гляжусь в озёрные я лики
Моей воздушною душой.
Но – смертный – что на дне суть вижу?!
Больной – какую воду пью?
Что за резон – до срока выжить,
Ступив на смертную тропу?..

Кого – когда, не горних зная,
И жить, и верить научу
В пустом саду родного края –
Без муз, без ангелов?!
                                      Но – чу!..

МЕЖ ВСЕХ ТВОИХ МИРОВ

Меж всех твоих Миров,
И сложных, и простых,
Малиновых огней
Ночных и полумраков
Я «Здравствуй!», - говорю,
Я говорю: «Прости!» -
Я поминаю тень,
Я вспоминаю Краков,
Стальной бессонный путь –
То Вену, то Париж,
Вдоль – лужи:
Тех слепых дождей глазницы…
И снится, как зовёшь
И от любви кричишь –
Как пО небу плывёшь последней птицей!..


ПРАВО


Есть право у поэта – говорить!

Нет права у поэта – промолчать!

В речах-ручьях нет права – воду лить,

Есть право – цвет от цвета отличать!..


Стать матерью Вселенной и отцом

У нежного поэта право есть,

Чтоб клеветой замаран за лицо –

Он воскрешал огонь в себе и честь!


И видел в абсолютной темноте –

Крылатой кошкой при стальных когтях…

Есть правда у поэта – говорить!..

Нет правды у поэта – промолчать!..


КЛИЧКО


Как бабочка пляшет в стакане,

В ринге прозрачном – боксёр!

Пейте до дна, Киевляне,

За братьев весомых раствор!


Пейте за твёрдость и точность,

За лёгких, за всех, на подъём –

В спаррингах строящих точно

Родины Батьковны дом!..


Быть на коне – быть в Ударе!..

Вместе бороться со злом

В тысяче, сотне и паре!..

Рушимо*, граждане, go**!


*двигаемся (укр.)

**пойдём (укр.)


12/22/12


Двадцать второе декабря

Двенадцатого года –

Картину освещают бра

И белая природа.


И в жизни ангел родился!

Метель – его дорога…

И встретить хочешь – а нельзя…

К нему любовь – тревога…



ТАЙНОЕ СЛОВО

Отсинело вечерне.
Тихо над головой
Светят бубны и червы
Чёрной карты звездой.

Парк насыпал жасмина
На колени аллей.
Льётся светом сонливо
Неба знак — Водолей.

Оказалось, что зналось
Только то, что ушло,
И монет не осталось
На добро и на зло.

Недомеренный метр,
Недовешенный грамм,
Расточительно ветер
Влажно носит садам.

Словно тайное слово
Воздух держит себе, —
Небольно, нездорово
И с собою в борьбе.


ЖИЗНИ МОЕЙ СТРАНИЦЫ ЖЁЛТЫЕ

Жизни моей страницы жёлтые,
Смерти моей страницы белые,
Дней моих вам – тугие жёлуди!
Ночек моих – вам звёзды смелые!

Дождь будет метить ваши буковки,
Снег укрепит обложку тонкую.
Будьте и вы кому науками!
Будьте и вы кому иконками.

Я буду рад, страницы милые,
Еже ль вам жить с живыми ликами.
«Лесу для вас ещё напилим мы», –
Скажет потомок мой у «дикого»...






ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ