БИБЛИОТЕКА ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Авторы | Проза | Поэзия | Детская | Публицистика | Одесский язык | Самиздат | История | English | Фото | Видео | Хобби | Юмор | Контакты

Феликс Зигельбаум

Стихи на вырост


ЧЕЛОВЕК

Из недр автомобильного тоннеля
Спешат ко мне рыча, стуча, грозя,
Грудной, немного конский, храп Газели
И Ягуара жёлтые глаза!..

Но, волчий крестник и медвежий крёстный,
Стою, живу, молюсь на перекрёстке
И джунглей этих каменных боюсь!
Как Маугли, я не могу так остро
Сказать машине слово бойко, просто:
«Одной мы крови!» (на английском пусть).


Музыка

«Не верь дневному свету,
Не верь звезде ночей,
Не верь, что правда где-то,
Но верь любви моей…»
ШЕКСПИР (William Shakespeare) «Гамлет»

Музыка — Имя, музыка — Рана,
Музыка — Ангелов речь!
Это, наверное, раньше, чем рано,
Тише дыхания свеч...

Звуки, вернитесь, теми же станьте!
Звуки, куда вы? Куда?!
Длитесь! И бомбой глубинною раньте,
В кровь попадая! — Сюда!..

Кровообращайтесь! Вами недужа,
Я покоряюсь болеть! —
С вами завета на миг не нарушив,
Ныне и присно, и впредь!

О ты гармония! Мудрость! Блаженство!
Сила небес и моя!
О семизначный знак совершенства,
Гром и младенца «УА!»

Струны и духи, клавиши, ритмы —
С жизнью в ладу — не в ладу;
Мукой прекрасной сладко обидны —
Райское счастье в Аду!..





САГА О ЛЮБВИ…

Ты молишься – что скрипка плачет.
Ты сетуешь – что медь поёт.
Я слышать не могу иначе:
Я, видишь, крестный вешний ход

Твой, первый в жизни и последний!..
Но твой лирический герой,
Я предок твой и твой наследник,
В ту ночь придуманный тобой.

Пуста в ней капля суесловья,
Но кровь воистину густа:
Когда пылала ты любовью
Неопалимого Куста!

Куда змеилась ты корнями
Божественной той Купины!
Мы ясно-чёрным перед нами
И тёмно-красным скреплены!

Цветами мы живём – но чудо
Нас истязает до лица:
Что в окнах – нового Иуды,
Что в звёздах – нового Творца!

Пускай же скрипка чаще плачет!..
И мягче!.. мягче!.. медь поёт!
Когда тобою я охвачен,
Когда в вине твоём мой «лёд»!..


УВИДИТ, УСЛЫШИТ

Сердиться нет красок на облако белого света –
В двухкомнатной, окнами к берегу, каменной норке,
У дрожи гардинной, пронзённой скрижалями стёкол,
Во мне истощившей твою новизну и далёкость…
И всё тяжелей оползают нелепые тени!
Я этим плачу и уже о тебе не заплачу.
…Я лебедя видел – я чуял немую улыбку,
Таившую цвет – обрамлявшую спящее чувство.
Но звёзды разбились о звёзды – и пусто, и грустно,
Но день за гардиной отныне представится лишним,
А ворот небесный – навеки с неласковым солнцем,
Любил, не любил что – прологом о жизни микроба…

…Нигде образуясь, открылась мне новая горечь:
И всяким мгновеньем оттенки души превосходит;
И всякого вечность – потухшее пламя Вселенной...
Пусть ласточки гнёзда из глины себе сочинили,
И детскою ножкой на поле весна наступает,
И катится слов не разобранный вовремя жемчуг:
Мне чужды остатки дневного разлитого дыма
И льнущая к окнам, озябшая улиц припухлость,
И тянет поверить безбрежно загробному счастью.
Оно, как сомнамбул – легко от земли отрывает,
О... так, неизбежным, звенящим: что будет иначе…
...Что кто-то далёкий безмерно увидит, услышит…

МОНАСТЫРСКОЕ ОКНО

Монастырское окно…
Чаши да цветы,
Темно-красное вино,
Бороды густы.

Атмосфера – по углам –
Тишина и тень,
И душа вся пополам:
...Ночь – она – и день...


МУЗЕЙ

Чёрная дыра Малевича –
Маленький квадрат…
На тебе та шубка беличья…
И на мне – «парад».

…Ой, Музеево-музеево –
Странная страна!..
Наше ты большое дерево!
Мы – его гранат!

С пупсой мы упрямой парою
Лазим по тебе,
Словно по любви с гитарою,
С шваброй по избе!

Но такое в окна явится –
Что не передать.
Ну, художества-красавицы!..
Ну, Искусство-мать!..

НАПОЛЕОН

Мне жаль, что я уже смышлёный,
В немалом дока – и большой…
Что вижу знак определённый
И час, так связанный с душой.

Знакомцы мне тюрьма и воля,
И камню пыльному цена.
Уж отличу рассвет от сна,
Уж ясны мне границы поля.

…Ах, тягость – эта новизна!..

Когда я рос, её не зная,
Со мною лёгкость за спиной
Росла, зовя… Ко мне слетая,
Играли равные со мной.

В полёт над всяческою болью
Я за мечтою ускользал.
И никакой беды вдруг боле
Мне рока не сулил оскал.

Как жаль, что я теперь – не он:
Высоких звёзд Наполеон,
И возрастом совсем готов
Любое понимать без слов!..


ОСЕНЬ ОДЕССКАЯ

Осенька, осенька, осень одесская,
Листья качаешь серьгой!
Скоро ли молвишь весомое веское
Слово, наполнив слезой?..

Где растворённую точку последнюю
Небо глотает и ждёт –
Помнит одесскую силу осеннюю
Птичьей судьбы перелёт.

Как ты бульварными держишь платанами
В кронах янтарь!.. изумруд!..
Но пропадает оно, бескарманное,
Падая рядышком тут.

Как преподносит бульвару Французскому
Ветер прохладу морей!..
Только всё чаще короткое, грустное
Солнце страшит матерей.

Осенька, осенька, наша красавица,
Плавно ступай, не спеши.
Если ты хочешь Одессе понравиться,
Тихим прибоем дыши...

Парками, пляжами радужно мешанный
Пышный осенний пирог
Предоставляет прогулкою сдержанной
Каждому вкусный кусок.

И переулками, и промежутками
Тянет особой листвой.
И, восхищённая местными шутками,
Осень смеётся со мной!



РУСЬ

 «Пою тебя, небесная, хоть к нам,
Поэтам бедным, ты неблагосклонна…»

БАЙРОН (George Noel Gordon Byron)
«Паломничество Чайльд-Гарольда», «Из песни второй»

Это Я,
Моя Русь — 
У плетня
Серый гусь,
Тонкий блин,
Хлеб ржаной
И графин
(Без одной…)!

Я к тебе,
Вальс берёз,
Сонм в избе
Русых кос,
И баян,
И дудак*,
Долгих бань
Белый мрак!

Я люблю!
Я горжусь!
Русь моя!
Дух мой — Русь!..
Островок тополей,
Я сынок твой,
Еврей!

*просторечие, сленг, словопроизводное от «дудка», изредка локально употребляемое на территории бывшего СССР.

*дрофа — птица степей, Отряд Журавлеобразные (Gruiformes





***

Белый стих февральской лютой стужи –
Лютый стих –
По седым зеркальным бродит лужам –
Любит их.

Не садов заломленные тени –
Снежный стих зимы,
А последних вольных ночек девять –
Усечённый мир.

Не блести в глаза ты, семисвечник,
Как слеза!
Зимовать с твоим дыханьем, с вешним,
До конца!

Озадачь, хрустальный иероглиф!
Озадачь!
Не заплачь, души рельеф неровный,
Не заплачь!


ТУ БИ ОР НОТ ТУ БИ

Люблю я, чтоб солнце не жгло, а ласкало,
И арии слушать, но слушать в Ла Скала,
И к девам апрельским приморской весною
В тумане кудрявом ходить под луною.

Люблю полумрак, если близко – что надо,
И то на губах, что не скроет помада,
И дерзкий контраст, и присутствие чуда,
И мудрость в глазах золотую Талмуда.

Но как мне любить ураганы раздора,
А в них отчужденья высокие горы:
Там тёмные, узкие злобы ущелья,
Где ведьмы, драконы, пройдохи и шельмы!

Наткнувшись на чью-то незрячую душу,
Дай, Боже, Закона в себе не нарушить:
«Любить-не любить» – не поставить вопроса,
Землёю ходить, чтоб ни криво, ни косо!..


А ВОТ И Я

Я битый беспризорный, я чужой.
Я родины не знаю – и не снится.
Я в диалог вступал с моей душой,
Но отвечала только поясница.
Я призрак жизни, костяной фантом.
И мной пугают даже пьяных взрослых,
За то, что я столбцами белый том –
Выдроченными – заливаю просто!
Читатель, вот он – мой седой секрет:
Один лишь низ мой гений век тревожит.
Я сексуальный до того поэт,
Что и живу с моим пером на ложе.
Да, онанизм, ты лучший из – на «изм»!
Хоть не такой, конечно же, как «этот»…
Сбегу в Китай: там золото – маис,
Таких не забывают там поэтов!..


СНОВА

Промчалось розовое лето —
И листья обгоняют шаг.
Из водяного пистолета
Тепла и света брызжет враг.

Молочный холод или Млечный
Устами праздничной дали
Последние салюты шепчет.
Пик напряженья — журавли!

Целебный луч для них истаял.
С тем остаюсь один я, где
Гнездятся голубые скалы,
Как птичьи тени на воде.

И ничего со мной иного
Из пройденного прежде нет…
Одна лишь эта осень снова
На самой майской из планет.


СИТАР И МЕДИТАЦИЯ

Журчанье апреля, октябрьский плач –
Мне многоголосье ситара*:
В нём, словно с любовью проигранный матч.
В нём волны под курсом корсара.

И берег чудес под высокой травой...
И лодка под ивою томной...
И лебедь, и скрипки… и хаос, и вой…
Крылатое сердце... в нём сон мой!

Друзья, посудите, зачем тишина
В дыхании чистом чинара,
Зачем серебром подкупает Луна,
Когда есть душа у ситара?!..

Ведь вы не замените хором зимы,
Лесными роялями лета,
Вальяжным иль борзым вращеньем Земли
Ситара звучание это…

В позор украдёте себя у себя,
Как детство у чада родного, –
По горло в стихи погружаясь когда, –
Ему не дадите вы слова!

*ситар – индийский муз. инструмент.


ПОВЕСТЬ О ГЛАЗАХ

Что спутники – ты выходила
С Луною на людный Бродвей:
Походки магнитная сила
И сила полёта бровей!..

«Парад» отражали витрины
Очами ночными тех лет.
Стучали каштаны: «Ма!-ри!-на!..»,
«Ма-ри-на!», – слагал я ответ.

Что спутники?!.. – Ты выходила
Луною в вечерний Бродвей!..
Походка – красивая сила!..
За лёгкие крылья бровей

«Полёт» провожали витрины
Большими глазами, и вслед
Акации пахли: «Марина!!!»,
«Марине! – стонал я. – Привет!»

…Но, мягко встречаясь глазами
(Конечно, «всегда невзначай»),
Я – скоро с седыми висками,
А ты – восемнадцатый, чай;

Сжимали мы губы упруго,
Которым шепнуть бы: «Люблю!»:
Ты – каряя южная вьюга!..
И я – двух костров изумруд!..

Сей блюз раздавался не в первый...
Да всякий раз – что наяву –
Амур в нас натягивал нервы –
Стреле выбирал тетиву!..



МИР

Наполняя, как тайна улитки — малюсенький дом,
Мир, под зренья углом — никому не знакомым другому,
Красоты и флюида гармонией свят и влеком,
С позволения сердца  — Путь Млечный по Кругу Большому*. 

Нет, не свет и не звук до микрон растворяя в себе,
А движенье и суть отражённых зеркально субстанций:
Беспредельностью мук он себя проявляет в судьбе
И, как к минусу плюс, абсолютной любви постоянством!

Нет масштабов таких на отрезке земного пути,
Но душа – без границ – не преминет себя увеличить,
Исповедуя общность Миров, чтобы с этим уйти
В то единство, где с Богом одно мы — как тело и личность.

*Большой сердечный круг кровообращения.



ЖИЗНИ МОЕЙ СТРАНИЦЫ ЖЁЛТЫЕ

Жизни моей страницы жёлтые,
Смерти моей страницы белые,
Дней моих вам – тугие жёлуди!
Ночек моих – вам звёзды смелые!

Дождь будет метить ваши буковки,
Снег укрепит обложку тонкую.
Будьте и вы кому науками!
Будьте и вы кому иконками.

Я буду рад, страницы милые,
Еже ль вам жить с живыми ликами.
«Лесу для вас ещё напилим мы», –
Скажет потомок мой у «дикого»...



ГОРИЗОНТАЛЬ

На кладбище, где все равны, –
От седины и до грудных –
И только ноты тишины:
Ни Бога нет, ни сатаны…

На кладбище, где все равны:
Дворцы и тощие «холмы»,
«Жестянка» и сплошной гранит,
В чём проще – вечно спит пиит!

Над ним не крест и не звезда,
А туч-вагонов поезда
И солнца огненный вокзал,
И неба голубой оскал.

Но больше этого всего –
В покойном томике его,
Где пассажиры и перрон,
Где тень – с гусиное перо,

Как призрак нищенки-души,
Летит на жалости гроши
Алмазные – что свет живой,
Что именуемо душой…





ГЛАВНАЯ
НОВОСТИ
АВТОРЫ

ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ДЕТСКАЯ
ПУБЛИЦИСТИКА
ОДЕССКИЙ ЯЗЫК
ФЕЛЬЕТОНЫ
САМИЗДАТ
ИСТОРИЯ
ENGLISH
ВИДЕО
ФОТО
ХОББИ
ЮМОР
ГОСТЕВАЯ